Читаем Клитемнестра полностью

Ее будят рано утром. Леон осторожно трясет ее за плечо, и она, моргая, с трудом открывает глаза в темноте. Рассвет еще не наступил, она не проспала и трех часов.

– Одиссей зовет вас в свой шатер, – шепчет Леон.

Клитемнестра утирает лоб рукавом. Кругом всё та же тошнотворная влажность. Ветер не вернулся. Рядом с ней, тяжело вдыхая горячий воздух, спит Ифигения. Ночью она ворочалась во сне.

– Останься с ней, – отвечает она, вставая и разглаживая руками тунику.

– Я пойду с вами, госпожа. Снаружи есть еще стражники.

– Нет нужды.

– Я знаю. Но я не доверяю этому мужу.

Клитемнестра улыбается.

– Одиссей – мой старый друг. Веди меня к нему.

Все костры на берегу потухли. Некоторые воины устроились спать прямо на песке, надеясь хоть немного охладиться у воды. Никто не обращает на них внимания, прохладный песок заглушает звуки шагов. У шатра Одиссея дремлют трое стражников. Они и бровью не ведут, когда Клитемнестра проходит мимо них.

Одиссей вполне бодр: сидит за столом, на котором разложены какие-то карты. С ним в шатре еще двое мужей, на поясах у обоих висят кинжалы. Должно быть, они обсуждали тактику наступления.

– А вот и ты! – восклицает он при виде Клитемнестры. – Надеюсь, тебе удалось поспать. – Клитемнестра неопределенно пожимает плечами. Одиссей кивает в сторону Леона: – Зачем ты его привела?

– Это имеет какое-то значение? – спрашивает Клитемнестра. – Конечно, если ты не собираешься меня убить, а я надеюсь, что не собираешься.

В его глазах вспыхивает искра, подобная молнии, – мимолетная и яркая. Она исчезает так же быстро, как и появляется.

– Для меня это было бы слишком низко, – отвечает Одиссей.

– Ты бы и не справился, – добавляет она с улыбкой.

Он ухмыляется в ответ.

– Ты, наверное, задаешься вопросом, зачем я поднял тебя так рано. – Он указывает на свободное кресло, и она садится. Леон встает у нее за спиной, точно статуя. – Как ты знаешь, среди людей растет недовольство. Жара, нетерпение, стычки… – Одиссей взмахивает рукой.

– Ты ведь помнишь, что именно по этой причине нас сюда и позвали? Поднять боевой дух армии свадебным пиром.

– Да-да, – отвечает Одиссей. – Но Агамемнон испытывает затруднения с принятием некоторых сложных решений. Как ты сама вчера заметила, мы не можем отплыть без ветра.

– Почему бы вам не спросить совета у Калхаса? – саркастично спрашивает Клитемнестра. – У него определенно есть какое-нибудь божественное решение.

Одиссей едва заметно улыбается.

– Ты права. Оно у него есть.

– И какое же?

– Калхас говорит, что боги требуют жертву. Ты же знаешь, провидцы просто обожают кровь.

Клитемнестра смеется, но не может взять в толк, какое отношение это имеет к ней. Снаружи брезжит рассвет. Палатка уже начинает нагреваться.

– Знаешь, что сделал твой муж, чтобы заставить меня участвовать в этой войне? – спрашивает Одиссей, почесывая затылок. – Ты наверняка помнишь, что тогда в Спарте я не приносил той злосчастной клятвы.

– Я знаю, что он сделал, – отвечает Клитемнестра, но Одиссей продолжает:

– Когда его люди прибыли на Итаку, я притворился, что сошел с ума. Я не хотел отправляться на войну. У меня только что родился сын, да и Пенелопу, как ты знаешь, вечно терзают страхи о том, что я ее покину. – Одиссей усмехается собственным мыслям. – «Я сойду с ума», сказала моя умная жена, и тогда я решил изобразить, что сошел с ума, чтобы люди Агамемнона оставили нас в покое. Я сорвал с себя одежды, вышел голым на холод и начал вспахивать скованную морозом землю. В первый день они смеялись надо мной. Они почти что поверили в мое представление – я могу быть очень убедителен. Но на второй день они пошли во дворец, вырвали Телемаха из рук Пенелопы и бросили на землю прямо под плуг. Лезвие едва не рассекло его нежное тельце, прямо вот здесь. – Он дотрагивается до своего живота. – Тогда я остановился, поднял Телемаха на руки и сказал, что отправлюсь на войну. Можешь представить, в каком отчаянии была Пенелопа, хотя, конечно, она этого не показала. Моя жена не любит тревожить других своими чувствами.

– Мне грустно это слышать, – отвечает Клитемнестра. Она чувствует, как усталость расползается по ее костям, словно хворь. У нее кружится голова: наверняка от жары и отсутствия сна. На шеях и руках мужей поблескивает пот.

– Нам всем приходится чем-то жертвовать, – пожимает плечами Одиссей. – Я пожертвовал своим временем с женой и сыном, возможностью увидеть, как он вырастет.

– Я уверена, что ты увидишься с ним снова. – Она встает, чтобы взять воды, жара становится удушающей. Один из мужей тоже порывается встать, но Одиссей останавливает его взмахом руки. Странный жест.

Клитемнестра отпивает воды и освежает лоб. Пора идти к Ифигении, ведь свадьба через несколько часов.

– Я пойду, – говорит она, улыбаясь Одиссею. – Помогу дочери подготовиться.

Она ждет, когда его лицо расплывется в очередной хитрой улыбке, а вокруг глаз соберутся морщинки. Но лицо Одиссея так и остается бесстрастным. Он собирается что-то сказать, но вдруг в его глазах что-то мелькает, и он лишь холодно произносит: «Пора».