Читаем Клипер «Орион» полностью

— Что вы, капитан-цурзее! Разве я не хочу победы? Не добивался ее вместе с вами? Но понимаете, невольно приходят сомнения, все так неопределенно, зыбко…

Капитана взорвало вялое сопротивление лейтенанта, к тому же пора было идти спать, и он, жалея, что нет свидетелей его явной победы в этом споре, заключил не без торжества в голосе:

— В голове у вас зыбко! Оставьте в покое спасательный круг, не то мы опять его потеряем, прикрутите зажимы. Бросьте раз и навсегда эту дурную привычку. Прикручивайте и идите вниз, завтра у нас предстоит нелегкий день.

— О да, капитан-цурзее, как всегда…

Капитан-цурзее барон Фридрих фон Гиллер только занес йогу над люком, а лейтенант Леман взялся за барашек зажима, как лодка задела бортом свинцовый колпак плавучей мины. Триста килограммов взрывчатого вещества, заключенные в сферическом теле мины, мгновенно превратились в огненный таран, и стальная субмарина переломилась, как картонный футляр.

Мальчишеская привычка неуравновешенного лейтенанта Лемана спасла и его, и командира подводной лодки. Никто не выскочил из узкой горловины люка. Лодка скрылась под водой еще быстрей, чем при самом удачном выстреле исчезали в морской пучине ее недавние жертвы.

Лодка затонула в одиннадцати милях к югу от места гибели «Грейхаунда». И здесь два человека цеплялись за жизнь. Лейтенанта Лемана взрывной волной отбросило вместе с кругом, и он выпустил его из рук только при падении, вынырнув, он почти сразу его нашел. Вблизи тонул Фридрих фон Гиллер, плавал он плохо и без одежды, а сейчас еле держался. Леман подплыл к нему и схватил за ворот свитера, когда его командир намеревался скрыться под водой.

— Это вы? — спросил он, кашляя и отплевываясь.

— Я, герр капитан.

Фон Гиллер пережил непередаваемые мгновения возвращения к жизни. Скоро оп уже совсем пришел в себя, влез в спасательный круг, предоставив лейтенанту возможность держаться сбоку за одну из веревочных петель. И они прислушивались, не раздастся ли еще чей-либо голос, уже решив, что не отзовутся: круг не выдержит большей нагрузки, он слабая опора и для двоих.

— Вы не ранены? — наконец спросил тихо фон Гиллер.

— Нет, а вы? — так же тихо ответил лейтенант.

— Ранен, у меня отнялась нога. Я побуду еще в круге, затем отдохнете вы, не надо так нажимать на него, работайте ногами, это согреет вас. Не так энергично! Боже, вы меня утопите!

— Вы также поддерживайте плавучесть руками.

— Я ранен. Ну хорошо. Попробую. Нет… Страшная боль.

— Я тоже, кажется, ранен.

— Кажется только, а я… о боже! — Он застонал.

Никто из них не был ранен. Между ними начиналась звериная борьба за жизнь. Более опытный захватил единственное средство спасения и теперь всеми силами, ложью, мольбами удерживал его.

Из топливных цистерн вылилась нефть, и нефтяная пленка покрыла все вокруг. Волны сгладились, заблестели, отражая свет звезд.

— Вы поищите себе что-нибудь, — сказал фон Гиллер, — вдвоем мы долго не продержимся. Не найдете, плывите ко мне. Не может быть, чтобы ничего больше не всплыло.

— Нет. Я плохо плаваю. Лучше всего, если вы вылезете из круга. — Леман стал отплевываться: нефть попала ему в рот.

— Тогда я сразу пойду ко дну. Моя нога совсем не действует. Ты совсем утопил меня. — Капитан-цурзее перешел на «ты». — Работай ногами!

— Вы также.

— Не могу. Боль в ноге. Не сгибается.

— Возможно, вывих? — спросил лейтенант. — Дайте я ощупаю колено.

— Не смей! Утопишь!

Они оба скрылись под водой. Вынырнув, долго отплевывались. Затем наступило враждебное молчание. И тот и другой экономили силы, но барону было легче держаться на поверхности, к тому же кисти его рук находились над водой, а руки Лемана были погружены в холодную воду,

«Он долго не продержится, — думал барон фон Гиллер, — руки одеревенеют, и тогда надо только оттолкнуть его ногами. Что, если он, как все утопающие, схватит меня в последнюю минуту и не выпустит». Барон не спускал глаз с лейтенанта, угадывая каждое его движение. Если бы у барона был нож, он, не задумываясь, всадил бы его в Лемана. «А теперь надо все предоставить воде и самому Леману, конечно, этот слюнтяй долго не протянет. Только бы он не вздумал попытаться отнять крут. Конечно, из его затеи ничего не выйдет, но я потеряю много сил. Сейчас надо отвлечь его от агрессивных намерений».

— Лейтенант?

— Да…

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично…

— Вот и прекрасно.

— Для вас?

— Я рад твоей стойкости.

— Рад… Ну и радуйтесь.

— Давай но «ты». Несчастье сломало служебные преграды.

— «Ты» — слишком интимно. Вы не такой человек, с которым… хочется… на «ты»… даже… в такую… минуту…

— Да?

— Именно.

— Странно…

— Не трогайте мои руки. Они еще держатся. Внезапно Леман захохотал. Капитана бросило в жар.

«Сошел с ума», — подумал он и стал успокаивать вкрадчивым голосом:

— Но, но, Леман. Успокойтесь. Уже утро. Мы продержались пять часов. Скоро придет каравап, и нас подберут.

Леман продолжал смеяться жутким хлюпающим смехом.

— Да успокойтесь, что с вами?

— Ничего… Не беспокойтесь… я не сошел с ума… Все в порядке. Помните, я говорил об игре в кости.

— Да. Что в этом смешного?