— А наш-то Павлыч на шлюпке удрал от Бульдожки. И где ходу взял? На веслах ведь в такую даль пришел?

— Наверное, в течение попал.

— О! Самый раз угадал! Течение морское такой силы бывает, так прет, что только держись. Значить, оп курс знал и наперерез клиперу шел. Вот что такое наука! И ты, Алексей, смотри учись, как домой вернемся.

— Еще как буду учиться.

— Надо, брат, нам с тобой на верную дорогу становиться: мне — с землей, тебе — с наукой, а не то вот так всю жизнь будем распускать чужие паруса.

Мечты о будущем захватили их, и, хотя они не отрывали взгляда от водной глади, мысли их витали далеко. К действительности матроса и юнгу вернул ликующий голос Назара Брюшкова.

— Слева по носу люди в море! — завопил он чуть не с клотика.

Увидели темную точку посреди блестящего круга на воде и десятки других глаз, в том числе и Зуйков с Лешкой, да промолчали: как ни обидно было, а первенство приходилось признать за Брюшковым.

— Пропал наш золотой, — горестно заметил Зуйков. — Вот ведь везет же человеку, во всем ему удача. Да и как сказать — удача. Мы вот с тобой мечтаниями занимались, а он, проклятущий кулак, как ястреб, сидел над нами и зенки таращил, только и думал про золотой.

— Ну и пускай, подумаешь…

— Правильно, Алексей, будут сапоги! Деньги у нас есть! Шутка сказать — два золотых ни за что ни про что отхватили. Надо и честь знать. А то других кулаками корим, а сами того не лучше. Главное, несчастных в воде заметили. Будь то Брюшков или Грызлов, хоть самые расподлющие люди, а видно, и им, хоть не часто, из-за корысти, а выпадает фарт на доброе дело.

Мимо них спустился по вантам сияющий Брюшков и бросил:

— В четыре глаза не усмотрели. Эх, народ!

— Давай, давай скатывайся! — послал ему вдогонку Зуйков и сказал юнге: — Пошли вниз, команда была. Да и время нам на вахту заступать, сейчас в рынду ударят. Мы сегодня с тобой у рустьлиней стоим. Не вахта — малина при такой-то погоде.

Игра в кости

Редкая, прямо-таки невероятная удача сопутствовала командиру подводной лодки У-12. После стольких «хороших» дней ему повезло даже ночью: вражеский эсминец, словно чуя свою смерть, шел прямо на субмарину. Почти в полной темноте фон Гиллер атаковал эсминец и потопил его метким ударом торпеды. Обыкновенно эсминцы не ходят поодиночке. Фон Гиллер прождал полчаса следующую жертву. Убедившись, что это был единственный корабль, выполнявший какое-то важное поручение, командир поздравил команду с новой победой и приказал пересечь квадрат 34 по диагонали и подзарядить аккумуляторы на полную емкость. В полученной шифровке сообщалось, что днем здесь пройдет караван американских транспортных судов под эскортом миноносцев и одного крейсера.

Начался второй час новых суток. Фон Гиллер готовился: отойти ко сну, но он знал, что после нервной напряженности долго по заснет, если не проведет хотя бы полчаса на воздухе, и второй раз за эту ночь поднялся на мостик. Вылез из люка и лейтенант Леман. Фон Гиллер сказал:

— Вы сегодня действовали прекрасно. Секунда промедления — и англичанин увернулся бы от торпеды.

— Что мне еще остается, как действовать прекрасно?

Фон Гиллер усмехнулся:

— Скоро ничего не останется от вашего скепсиса и самокопания. Все это от возраста, лейтенант Леман. В ваши годы и я стремился разрешить «проклятые вопросы», пока не понял, что я тевтон, человек, принадлежащий к высшей расе, миссия которой утвердить на земном шаре настоящий порядок! Определить место каждой расе, каждому народу, учтя его жизненные силы и возможность развития. Вы не могли не заметить, лейтенант, читая книги и газеты и особенно данные статистики, что на земле становится тесно и некоторые народы, не имея на это никаких прав, занимают непомерно большие территории.

— Например, славяне?

— Вы очень догадливы, лейтенант. Именно славяне! Мы должны по возможности сократить их численность и территорию. Это касается и некоторых других стран и национальностей. Но для осуществления великой миссии обновления мира мы должны его завоевать. Что не удалось сделать ни Александру Македонскому, ни Наполеону, то сделаем мы, хотя их задача была несравненно легче. Вы не согласны?

— Нет, почему же! Все так заманчиво! Прекратятся войны, и остатки человечества станут жить спокойней.

— Да, покой, только не для всех.

Капитан-цур-зее помолчал, зевнул и сказал с чувством превосходства, которое никогда не покидало его:

— Вам, вижу, трудно усвоить все величие идеи.

— Да, герр капитан. Хотя величие идеи я чувствую. Все же сейчас, сопоставляя факты действительности, не могу представить, когда все это произойдет. Тем более, что завоевание мира как будто не осуществляется. Военные действия, например, по моим наблюдениям, не похожи на закономерные явления. В них множество непредвиденных случайностей.

— Случайности должны работать на нас!

— Возможно, когда-нибудь люди научатся управлять случайностями. Пока же война с целью завоевания мира мне кажется похожей на игру в кости. И эту партию мы проигрываем…

— Что? У вас пораженческие настроения, лейтенант! На моей субмарине!