Читаем Клинок Судеб полностью

– Да, внучка она деда Макара, что провожал нас сюда, сама пришла, сказала, что на каникулы к деду приехала. Она нам тут жрать готовила, за лагерем следила, да «Саймона» выхаживала, когда тот заболел.

– Складно у тебя всё получается. А почему вы сам сразу не вытащили клинок?

– «Саймон» сказал не трогать, что он сам, а потом, как вчера полез за ним, так его так шандарахнуло, что Алиска еле откачала.

– Чем шандарахнуло?

– Так там, этот, кузнец был, он меч и держал, «Саймон» за него, а Алиска как завопит: «Не трогай!» Только поздно уже было, «Саймон» за рукоять схватился, а его как долбанёт, он наземь и брыкнулся, мы уж думали, всё, кранты ему. Ан нет, Алиска вновь откачала.

– Ну, что же, считай, что некоторую отсрочку ты заслужил, послушаем теперь, что другие запоют. Если всё сойдётся, может и поживёте ещё. Давай следующего.

На этот раз пред очи Вилянта притащили Николаева. «Африка» точно повторил всё, что рассказал Гурьев, добавив только некоторые, незначительные детали, которые не внесли ясности в положение дел. Последним допросу подвергся Витька Чёрный, но и он не пролил свет на то, куда вдруг делся раскоп. Вместе с кузней и товарищами.

* * *

Уже начало смеркаться, Альгорд несколько раз пытался, заговорит с Ядреем, напоминая, что пора остановиться на ночлег, но парень ни как не реагировал, он был полностью занят собой. Тот голос, что звучал внутри вроде как затих и на протяжении всей дороги не проявлялся, но Ядрей чувствовал, что с ним, что-то не так, что этот второй вот здесь, рядом и постоянно следит за каждым его действием, сидит, притаившись, где-то в глубине и следит. Следит потому, что и сам напуган, сам не понимает, что произошло, и где это он оказался. Он несколько раз пытался заговорить с Сингой, но рядом постоянно были чужие уши, и Ядрей решил не рисковать, и так после грозы на него смотрели с опаской и подозрением. Так и ехал, погрузившись в себя и прислушиваясь, наконец, тот, кто был внутри, проснулся, и подал голос.

«Блин, сколько можно трястись на горбу этих коняг? Уже весь зад себе отбил, да и ночь скоро, пора бы и на покой. Эй ты, чурка непонятливая останавливайся и слезай на землю, хоть ноги разомни!»

«Это ты мне? – спросил мысленно Ядрей, понимая. Что тот голос слышит он один, и нет смысла задавать вопросы вслух».

«Тебе, тебе, чурбан. Походу мне не повезло, и теперь это не только моё тело, ещё и твоё. Блин, но почему такая невезуха? Нет, что бы досталось, какому царю, или королю, нет, по жизни был нищим, пахал как лось, так и теперь как помер, меня в какого-то чурбана вселили. Да нет справедливости у Боженьки. Ладно, это всё философия, а зад болит и жрать хочется, ты же меня ещё не кормил сегодня. Так, что командуй привал, я так понимаю ты в этой шобле за главного».

«Я не понимаю, о чём ты говоришь, какое тело? Куда вселили, какие цари и короли, где ты пахал, ты, что землю обрабатывал, хлеб сеял? И вообще кто ты такой?»

«Да какая теперь разница? Видать жить нам с тобой теперь вместе вот в этом дерме, где мы и находимся. Так, что друг по несчастью, я тебя очень попрошу, ты уж позаботься о теле, помни оно теперь не только твоё, но и моё, а я не привык целыми днями трястись на кобыле верхом, я есть хочу и спать. Давай командуй своей банде привал, и пускай жрать готовят. А со всеми нюансами потом, поутру разбираться будем. Может к утру, Боженька смилуется, да куда в другое место меня переселит».

– Альгорд, – окликнул Ядрей, – останавливаемся на ночлег, вбери место получше.

– Да что тут выбирать, лес кругом.

– Позволь господин? – Подал голос один из людей Альгорда, обращаясь к Ядрею.

– Говори.

– Я знаю эти места, здесь совсем недалеко есть зимовье, охотники жили, может, туда пойдём, всё же не под чистым небом ночевать, какая ни какая, а крыша над головой, да и от зверя схрон будет.

– Пошли, – согласился Ядрей, – показывай дорогу. Да смотрите, зайца, какого на ужин подстрелите, пока до зимовья идти будем.

– Кого ты подстрелишь сейчас, ночь уж считай на дворе, – огрызнулся кто-то из воинов.

– Да не беспокойся, – прервал возмущения Альгорда, – настреляли мы дичи, пока ехали, да и ободрали уже, будет, чем животы набить.

Зимовье оказалось действительно совсем рядом, это был небольшой, но добротный сруб, укрытый корой. Внутри имелся очаг, над которым висела на цепях жаровня. Дров в округе хватало и очень быстро в очаге заиграло весёлое пламя, а на жаровне зашипели куски свежей зайчатины. Зайцы были молодыми, но уже успели нагулять после зимы жирок. Жир топился и шипел, постоянно выстреливая брызгами. Эти брызги вспыхивали в пламени очага, от чего создавалось впечатление маленького фейерверка и праздника. Люди, проголодавшиеся и уставшие за целый день пути, быстро поели и повалились спать там, где и сидели, кто на нескольких лавках, а кто и прямо на земляном полу. Ядрей посмотрел, что все заснули и тихонько вышел из избы, спать не хотелось. Пошёл к лошадям, привязанным здесь же возле зимовья, там клевал носом дозорный, оставленный сторожить лошадей.

– Иди, поешь и ложись спать, – обратился к нему парень.