– По-моему, у Канниша есть задатки стать серьезным стражником, но это, само собой, мое мнение. Спросите кого-нибудь другого, если вам нужен непредвзятый взгляд. Маур толковый. Видит вещи, которые остальные порой упускают. Звон стали у него не в крови.

– Не каждый стражник обязан быть бойцовым псом.

– Так точно. Если надо подыскать того, кто тщательно обмозгует дело, Маур сгодится. Не уверен только, что с радостью доверю ему в бою мою спину. Вот все, что скажу.

– А Лефт?

Марсен мешкал довольно долго – это даже заинтриговало капитана. А потом с извинением пожал плечами, и Сениту показалось, что ветеран извиняется не перед ним.

– Он хорош. Никто не скажет, будто он плох. Всегда является, когда его вызывают. Вполне отважен. Знает, как обращаться с клинком, не хуже любого с его опытом и тренировками. Просто иногда бывает, что он думает о чем-то другом, понимаете?

– Отвлекается от работы.

– Да не в том даже дело, – сказал Марсен. – Упрекнуть его не в чем. Он четко следит за своими обязанностями. Только когда их выполняет, такое чувство, будто он одновременно занят чем-то еще.

Сенит пару вдохов переваривал услышанное. Потом выдал:

– Может, пришло время натянуть ему поводок. Спустить с небес.

– Возможно, – сказал Марсен без убежденности в голосе. – Что-то припасли для него?

– На том берегу реки неприятности. Чума тревожит народ, и Паввис просит выделить людей помочь с карантином.

Марсен просел лицом:

– С карантином?

– Парни Кинта натянули веревки и несут вахту. Паввис подыскивает на свой берег несколько дополнительных патрулей, чтобы высвободить своих и послать их на Камнерядье. Показать отребью, как мы к этому серьезно относимся.

Марсен притих. Сенит знал все, о чем тот молчал. Что брать землю за Кахоном, пусть временно, скорее всего означало отвечать за нее и позже, а они и так донельзя растянуты по районам. Гонять патрули для чужой казармы означало также поднять лапки вверх. Подразумевало, будто они согласны, что у Паввиса есть более важные заботы, чем рыскать по улицам, а у Сенита нет. А еще что провал с Теткой Шипихой опозорил и Паввиса, а это неплохой способ скостить должок, если не расквитаться. Отправка же новеньких в небольшом числе сбережет казарме Сенита некоторое достоинство. И не отдалит старых стражников еще больше от капитана. Гаррет, Канниш и Маур, может, даже и не поймут, что над ними поиздевались.

Марсен поскреб ухо, шевеля губами, как будто вел разговор сам с собой. Сенит снова оперся о стол, ткнув палец в последнюю прочтенную запись. Марсен зыркнул на него, затем опустил взгляд.

– Я не знаю, сэр. То есть я понимаю, что жрать дерьмо нам придется. Но… может, в таком случае лучше взять ложку побольше, и пусть эти гниды думают, что оно нам по вкусу.

– Давай, продолжай.

Марсен привалился поближе, глаза его посуровели.

– Тот план не сработал, но все же план у нас был. Другие казармы держат по четверти города. У нас же целая половина, и посредине нашей земли Долгогорье, как нарыв, который никогда не прорвет. Мы увидели шанс и приняли бой с этой стервой и да, вышли из него с разбитой харей. Но это не значит, что мы были не правы, вступая в драку.

– Мы обсуждаем помощь при карантине, Уэллис. Не надо переусердствовать.

– Дайте времени до полудня. Я сколочу такую патрульную роту, что Паввис решит, будто мы отбираем Коптильню силой.

Сенит прикусил улыбку, однако под его камзолом наконец-то начало разливаться тепло.

– Если так хочешь, запрещать не стану.

Марсен вытянулся смирно, и капитан отпустил его кивком. Когда дверь закрылась, Сенит несколько секунд постоял в тишине, позволяя себе побыть довольным. Не слишком долго и не особо проникновенно – так, на минутку. Догорая, воскурения засияли оранжевым и угасли до серого пепла. Дым истончился, а затем совсем исчез. Сенит вернулся к отмеченной пальцем строчке. Бездомный украл курицу и был схвачен, разведя в переулке костер для готовки. Некий мужик чересчур глубоко заглянул в бутылку, и потребовалась помощь выпроводить его на улицу из пивной. Полдюжины других слабостей и неудач правосудия. Он дошел до конца, не найдя ничего стоящего его внимания, и закрыл журнал.

По трезвом размышлении, может, в конце концов, лучше съесть тарелку пюре с яйцами, а уж потом идти инспектировать койки.

<p>29</p>

Короткие и сумрачные зимние дни понемногу росли, но сокрушающий холод не отступал. Замерзшая река опустила мостовые сборы на дно, ee пучину покрывал лед, твердый как камень. Празднования Длинной Ночи превратились в воспоминания. Обещание оттепели осталось одним обещанием. Город ужимался, отползая от холода, словно втягивающаяся в раковину улитка. Однако не до конца. Народ катался по реке на коньках, скользя через белую ширь ради простого счастья подвигаться. На площадях выставляли железные печурки и крохотные горнила, предназначенные подогревать сидр и вино по три медяка за кружку.