Читаем Клинки императора полностью

Ландшафт представлял собой лабиринт ущелий, распадков, каньонов и пенящихся белых потоков – за всю жизнь он не видел ничего более безрадостного и угрюмого. Почти все утро они терпеливо обшаривали территорию квадрат за квадратом, используя стандартную поисковую схему, но не обнаружили ничего крупнее скалистого льва, впрочем весьма впечатляющего. Судя по немногочисленным письмам Кадена, Ашк-лан был не очень велик, не более чем несколько каменных строений, примостившихся на плече горного утеса, и Валин начинал беспокоиться, что они могут пролететь прямо над ним и ничего не заметить. «Это ведь всего лишь кучка Кентом клятых камней, нагроможденных на такие же камни». Порой они видели груды валунов и щебня, настолько похожие на полуразрушенные строения, что Валину не составляло труда поверить, что он может принять настоящие здания за каменную осыпь. Его глаза болели от напряжения, но он продолжал вглядываться вниз, не желая отводить взгляд.

Гвенна висела на когте рядом с ним, внимательно рассматривая землю внизу; ее ярко-рыжие волосы развевались и хлестали ее по лицу. Через какое-то время она наклонилась к нему и прокричала ему в ухо:

– Какая там высота относительно гор?

Валин покачал головой – он не знал.

– А сколько зданий?

Он снова покачал головой, и Гвенна выразительно закатила глаза.

В сотый раз он пожалел, что брат не описывал ему более детально свою жизнь среди хинских монахов. От него приходили письма – короткие записки, прибывавшие с кораблем из Аннура, порой с годовым запозданием, – но то немногое, что Каден писал о своем «обучении», звучало совершенно нелепо и бессмысленно. Судя по всему, монахи проводили свои дни, лепя горшки или рисуя, или просто восхищаясь горным пейзажем. Скользя взглядом по очередной усыпанной щебнем долине, Валин вдруг понял, что, несмотря на все свое беспокойство за брата, он больше не может сказать, что действительно его знает. В детстве они постоянно были вместе, но, как говаривал их отец, на разной почве произрастают разные плоды, а было трудно представить место, более непохожее на Киринские острова, чем эти суровые, безжалостные горные пики. Мальчиком Каден много смеялся, был живым и любознательным – но того мальчика не существовало уже почти десять лет. Вполне могло случиться так, что Валин рисковал своей карьерой, а возможно, даже жизнью, лишь для того, чтобы спасти какого-нибудь идиота или тирана.

Локоть Гвенны воткнулся ему в бок, вырвав его из размышлений. Сгущались сумерки, солнце склонялось к степи на западе, но палец его подрывника указывал на северо-восток. Валин всмотрелся: это выглядело как еще одна выемка в еще одной череде горных вершин. На таком расстоянии мало что можно было разобрать, и уж несомненно нельзя было отличить по оттенку каменные постройки на фоне таких же каменных утесов. Однако, когда он уже был готов отвести взгляд, его внимание привлекла яркая вспышка. «Отблеск заката на стали», – понял Валин и тут же потянул за сигнальные стропы, передавая кодовое послание сидящему наверху пилоту.

Лейт поднял птицу выше самых высоких пиков, над низкими, быстро несущимися облаками, так высоко, что разреженный воздух обжег Валину легкие, а пальцы готовы были примерзнуть к страховочным петлям на когтях Суант-ры. У кеттрал не было разработанной схемы сражения с другими кеттрал, но крыло Валина заранее обсудило этот вопрос. Юрл наверняка будет лететь низко, обшаривая территорию, в точности так же, как это делали они. Валин посчитал углы. Они находились к югу от вспышки и в нескольких милях к западу – возможно, другое крыло заметило такой же блик, но это казалось маловероятным, особенно если люди Юрла были сосредоточены на местности непосредственно под ними.

«Люди как олени: они никогда не смотрят вверх», – писал Гендран.

Лейт направлял Суант-ру все выше и выше, и вот они уже парили среди сгущающейся ночи в тысячах шагов над землей, выше самых высоких гор. Если они обрушатся на врагов сверху, то могут уничтожить все крыло Юрла лишь одной из «звездочек» Гвенны, прикрепленной к стреле – для этого требовалось только, чтобы Анник всадила ее в хвостовое оперение их птицы, после чего оставалось дождаться, пока догорит фитиль. Взглянув на снайпершу, Валин увидел, что она уже наложила стрелу на тетиву своего лука и перегнулась далеко вперед через край когтя, повиснув на страховочных ремнях и вглядываясь вниз в поисках своей цели.

«Возможно даже, что мы прибыли первыми, – подумал Валин, чувствуя, как в нем затеплилась надежда. – Эта штука, которую увидела Гвенна – возможно, это и есть Ашк-лан. Какой-нибудь монах возвращался с полей, положив на плечо мотыгу, и она блестела на солнце».

Однако, когда они приблизились к источнику вспышек, Валин понял, что, чем бы это ни было, это не мог быть Ашк-лан. Поблескивало, по всей видимости, на одной из седловин отдаленного горного хребта, где не было видно никаких строений, даже самых маленьких.

«Никто бы не стал строить на такой высоте, даже эти Шаэлевы монахи. Тут воды натаскать полжизни не хватит».