Читаем Клиника в океане полностью

После ужина я навестила Юбера, прихватив с собой деликатесы для моего мохнатого приятеля. Пока пес с удовольствием трескал мясо с хумусом, я возилась с лабораторными животными, стараясь не обращать внимания на лаборанта, у которого мое присутствие, похоже, вызывало досаду. Лаская «розетку», пушистую морскую свинку, я вдруг услышала какой-то шум, словно что-то тяжелое упало на металл. После этого раздались приглушенные испанские ругательства. Непонятно, откуда именно донеслись эти звуки – то ли снизу, то ли из-за стены, рядом с которой я стояла. Встретившись глазами с арабом-лаборантом, я заметила, что он выглядит встревоженным. Языковой барьер, к сожалению, мешал мне поинтересоваться о причине его беспокойства. В голову мою впервые пришел вопрос о том, где же располагается сама лаборатория – ведь Клетка являлась всего лишь помещением для содержания животных. Здесь не было ни вытяжки, ни шкафов с инструментарием. Тем не менее раз на судне есть лабораторные животные, значит, имеется и лаборатория! Странно, что она не сообщается с Клеткой напрямую, ведь это неудобно!

Лаборант всем своим видом демонстрировал желание остаться наконец в одиночестве: он злобно косился на меня своими черными глазами.

– Уже ухожу, – сказала я, мило ему улыбнувшись в ответ на эту гримасу явного недовольства.

* * *

Вопреки ошибочному мнению большинства туристов Гоа – не остров и не город, а просто самый маленький штат в Индии. К вечеру пятницы мы уже находились неподалеку от порта, и, так как по уик-эндам не проводились никакие операции, весь медперсонал мог сойти на берег и «предаться разврату», как со смехом выразилась старшая медсестра. На самом деле она была недалека от истины: большинство европейцев на борту только во сне видели подобные остановки, когда можно не думать об условностях и творить все, чего душа попросит. Например, Сарика совершенно точно знала, что почти все украинско-белорусское сообщество примется гурьбой прочесывать местные многочисленные бары, и к ним, скорее всего, присоединятся нигерийцы, также работающие в машинном отделении, – разумеется те, кто исповедует христианство, хотя и мусульмане обычно ни в чем себе не отказывали на чужой территории. Ален Маршан обязательно навестит местный бордель или снимет кого-нибудь на пляже – он в каждом порту так поступает, как пояснила мне Сарика. «Девочки» и хорошая восточная кухня были двумя слабостями главного врача «Панацеи». Арабы непременно отдадут должное местным ресторанам и курильням, где будут сутками напролет смотреть футбол или гонки и обсуждать политические события, а китайцы вообще останутся на корабле: они не любят покидать борт. Когда я удивленно поинтересовалась у Сарики – почему, она ответила:

– Понимаете, «Панацея» – прибежище для многих людей, у которых имеются некоторые проблемы с законом. Для них возможность оставаться на борту – единственный шанс не попасть в тюрьму. Это не означает, что они – матерые уголовники, конечно! – поспешила добавить старшая медсестра, увидев мои округлившиеся глаза. – Большинство из них ходят под «политическими» статьями, поэтому нам с вами совершенно нечего бояться. В Китае законы очень суровые, и китайцы, однажды попавшие в поле зрения полиции, даже находясь на другом конце света, просто не могут не оглядываться все время по сторонам.

Мы отправились на Гоа на одном из первых катеров, в сопровождении украинцев и белорусов, которые всю дорогу, пока мы плыли к берегу, травили анекдоты. Я хохотала от души, ощущая при этом и некоторое неудобство, так как была единственной, понимавшей по-русски. Сарика пообещала стать нашим гидом, и Люсиль Ламартен, узнав об этом, тоже попросила разрешения к нам присоединиться. Мы не возражали, ведь гораздо веселее проводить время в большой компании.

– Ну вот, девочки, – торжественно произнесла Сарика, едва ступив на мощеную набережную, – мы и в раю!

И она развела руки в стороны, словно желая обнять всю эту красоту. Мы и впрямь как будто попали в другой мир, полный буйства разнообразнейших красок, зелени пальм и синевы океана. Дул легкий ветерок, но я уже почувствовала, как моя спина взмокла под тонкой тканью футболки. Заметив это, Сарика ободряюще сказала:

– Ничего, потерпите, купим вам марлевый костюмчик.

– Марлевый?

– Ну да – тут слишком влажно для европейцев, а через марлю кожа лучше дышит.

Я взглянула на Нур. Она, похоже, отлично себя чувствовала в своей абайе и отказалась снять даже хиджаб. На ее лбу не выступило ни капельки пота, а я вот уже утирала лицо влажной салфеткой.

– Марлевый костюмчик! – решительно повторила Сарика. – Значит, на рынок!

Мы шли вдоль причалов, где на якоре стояли многочисленные лодки и яхты – те, что помельче, – у самого берега, более крупные – в нескольких десятках метров от него. Я с восхищением взирала на эту картину, стараясь вобрать в себя как можно больше впечатлений, чтобы хватило до следующей остановки. Не представляю, как моряки проводят на кораблях целые месяцы напролет без возможности сойти на сушу – для меня это стало бы настоящей пыткой!