Читаем Клиника С..... полностью

«Когда яблочки хороши, то к корешкам никто не докапывается», — приговаривала Валерия Кирилловна, смело подгоняя статистические данные таким образом, чтобы они отражали неуклонный рост всего хорошего и такой же неуклонный спад всего плохого. Это только скучные и недалекие люди считают статистику точной математической наукой. На самом же деле статистика представляет собой увлекательнейший творческий процесс. В цифрах есть своя, особая магия, которая открывается только посвященным, кроме писаных законов есть законы неписаные, что сродни тайному жреческому знанию, передаваемому из уст в уста. Взять хотя бы показатель больничной летальности, один из важных показателей качества лечебно-диагностической работы любого стационара, который представляет собой отношение общего числа умерших в стационаре к числу выписанных больных. Вроде бы, на первый взгляд, никак иначе, чем есть на самом деле, его не рассчитаешь. Поделил одно на другое и… вдумчиво изменил полученный результат до требуемого предела. Когда яблочки хороши, то к корешкам никто не докапывается, не так ли? Главное, работать с цифрами вдумчиво, про свой интерес не забывая, но и не наглея. И, конечно же, не забывая про то, что в будущем году показатели должны быть еще лучшими. А еще через год — еще… И так далее. Плох тот статистик, который не прослеживает свои действия на несколько лет вперед, подобно тому, как хороший шахматист продумывает партию на много последующих ходов. Валерия Кирилловна была статистиком, что называется, от бога. Цифру она чувствовала и работать с ней умела, как никто, потому что всегда понимала, какого отчета от нее ждут в министерстве.

— «У нас Институт Жизни, а не Институт Смерти»? — Всеволод Ревмирович на секунду призадумался и одобрил: — А что — хорошо! Звучно и сразу всем ясно… Спасибо за подсказку, Валерия Кирилловна.

— Не за что, Всеволод Ревмирович, — заместитель скромно потупила глаза. — Это же вы придумали.

— А вы первая оценили по достоинству…

На семейном совете, имевшем место вечером того же дня в скромном трехэтажном доме Всеволода Ревмировича, расположенном на Николиной Горе, по соседству с домами многих выдающихся людей современности, название, столь понравившееся Валерии Кирилловне, не утвердили.

— Папа, ну разве ты не понимаешь, что тебе надо быть выше всего этого?! — возмущенно жестикулировала Инна Всеволодовна. — Ты не должен обнаруживать никакой связи между своим выступлением и тем, что написали эти продажные ублюдки! Ты просто должен рассказать о нашем институте, сказать все, что считаешь нужным, но не подавать это как ответ на статью из «Московских сплетен»! Много им чести будет!

— Но ведь и так ясно…

— Не ясно! Мало ли что кому ясно! Это уже пусть каждый сам строит домыслы! А ты просто выступаешь. Лучше назови свое интервью «Сердце, тебе на хочется покоя»!

— Ну это как-то выспренно и шаблонно, — поморщился Всеволод Ревмирович.

— Тогда — «Большое сердце»!

— Может, лучше — «Больное сердце»?

— Нет, название должно быть оптимистичным, позитивным!

— Но не тупым и не заезженным!

— Тупее, чем твой «Институт Жизни», не придумаешь!

— Да будет вам препираться, — примиряюще сказала жена одного из спорщиков и мать другой. — Назови, Сева, свое интервью «Сердце в добрых руках» и побольше напирай на доброту, это будет так трогательно…

— Розовые сопли! — пренебрежительно фыркнула дочь, но дальше спорить не стала.

— «Сердце в добрых руках»? — Всеволод Ревмирович задумчиво пожевал губами. — Мне нравится. Доброта — это непременно, доброта — это наше все… Позитив, жизнь против смерти…

— Жизнь против денег, — плоско пошутила дочь.

— А тебе, Инночка, я бы посоветовал время от времени прикусывать язычок, — сказал Всеволод Ревмирович. — Ты же видишь, к каким последствиям приводит твоя несдержанность. Нельзя давать недоброжелателям даже мельчайшего повода для нападок и придирок…

— Да, доченька, — поддержала мать, — ты уж постарайся сдерживаться. А то ведь прочтешь и думаешь, что ты какая-нибудь мегера. А ведь ты на самом деле не такая…

— А еще хуже! — закончила Инна Всеволодовна и встала из-за стола. — Спасибо за ужин, я поеду к себе.

— Какое там «к себе»? — всполошился Всеволод Ревмирович. — А кто мне напишет тезисы моего интервью? Оставайся!

— Я прекрасно справлюсь с этим и в одиночку! — заверила дочь. — Ты мне будешь только мешать. Завтра утром тезисы будут в твоей почте.

— А ты представляешь…

— Представляю, папа, — Инна Всеволодовна наклонилась и поцеловала отца в безволосое темя. — Килограмм сахара, килограмм меда, килограмм елея… Все хорошенько размешать, добавить гуманности и чуткости, заправить любовью к ближнему, посыпать сахарной пудрой — и можно разливать по тарелкам!

— Инна!

— Папа! Не учи меня жить, лучше помоги материально!

— Если тезисы мне понравятся, я выпишу тебе премию! — пообещал Всеволод Ревмирович.