Читаем Клиника С..... полностью

Короче говоря, расклад получался таким — если жить сегодняшним днем и продолжать при каждом случае рассчитывать на материальную помощь небогатых родителей, то зарплаты хоть и с натяжкой, но хватало. Если же заглянуть вперед, рассчитывать на перспективу, то плакать хотелось. И насчет перспектив Ирина Николаевна права — это сейчас две с половиной тысячи долларов в месяц можно считать суперской зарплатой, а для пятидесятилетнего человека, главы семьи, это не бог весть какие деньги. Отец в своем сервисном центре около пятидесяти тысяч в месяц зарабатывает, а живут они с матерью не шикуя, и это еще при том, что мать тоже работает. То одно надо, то другое, иногда сыну помочь, вот и утекают денежки сквозь пальцы. Максимум развлечения — двухнедельный отдых в каком-нибудь трехзвездочном турецком отеле, предел желаний — сделать дома капитальный ремонт, чтобы, как выразился отец, «на всю оставшуюся жизнь».

Обижаться не на кого, пенять некому. Каждому — свое. В мечтах можно видеть себя хоть директором института, хоть министром, да хоть президентом, только вот одними мечтами сыт не будешь. Если постоянно витать в облаках, то это будет не жизнь, а, как выражается Борька Линьков, «сплошной незавершенный гештальт».

— Вам требуется время, чтобы собраться с мыслями? — В голосе начальницы Моршанцеву послышалось удивление. — Хотите подумать или хотите о чем-то спросить, но не решаетесь? Валяйте, не стесняйтесь.

— Я не уверен, что у меня получится.

В мыслях и надеждах Моршанцева доходы связывались с благодарной признательностью, но не с вымогательством. Хотя и в этом права Ирина Николаевна, «до того» заискивают, с мольбой заглядывают в глаза, обещают золотые горы, а «после того» норовят отделаться бутылкой трехсотрублевого коньяка московского розлива или простым человеческим «спасибо».

— У вас, — Ирина Николаевна сделала ударение на слове «вас», — получится. Иначе бы я не заводила этот разговор. Если честно, то я ждала, что вы сами придете ко мне и заявите о своем желании работать, то есть зарабатывать, по-настоящему. Или хотя бы поинтересуетесь, почему в ваши палаты попадает… э-э… наименее платежеспособный контингент. Но потом я поняла, что лучше начать самой.

То, что к нему в палаты целенаправленно закладывается, как выразилась заведующая отделением, «наименее платежеспособный контингент», Моршанцев заметил давно, но роптать не роптал. Как-никак он был новичком, а «курс молодого бойца» в том или ином виде существует повсюду. «Старичкам» — лучшее, а новичкам — все, что останется.

— Деньги я обычно принимаю первого числа каждого месяца или же в ближайший к нему рабочий день. В конверте и желательно крупными купюрами — тысячными или пятитысячными. Никаких отчетов не надо, приносите треть, и все. Система работает на доверии, и потому она может дать сбой только один раз. И вот еще, Дмитрий Константинович, ко дню рождения директора у нас принято дарить подарки от каждого отделения. По-настоящему хорошие подарки, а не какое-нибудь барахло. Поэтому в сентябре к ежемесячному взносу добавляем еще тысяч пять-шесть…

Моршанцев произвел в уме несложный расчет, умножив пять тысяч на двадцать (точного числа работавших в отделении он не знал, но никак не меньше двадцати), но Ирина Николаевна, точно прочитав его мысли, добавила:

— На подарок Всеволоду Ревмировичу скидываются только врачи и администрация — я и старшая сестра.

«Тридцать или тридцать шесть тысяч — тоже неплохо», — подумал Моршанцев.

— С понедельника прекращаем вас дискриминировать и начинаем класть больных равномерно, по кругу. Привыкайте работать по-новому, что успеете срубить в январе — то полностью ваше, ну а первого марта не забудьте уплатить мне налог. Вопросы есть?

— Нет.

— Тогда я вас больше не задерживаю. Если хотите, могу подбросить до метро, все равно по пути.

— Спасибо, не откажусь, — Моршанцев и не подумал отнекиваться ради соблюдения каких-то мнимых приличий, сама ведь предложила.

Ирина Николаевна ездила на красной «матрешке», то есть на «Мазде» третьей модели. Яркий стильный автомобиль для яркой стильной женщины. Стиль ее вождения совершенно неожиданно для Моршанцева оказался предельно спокойным и плавным. Никаких резкостей, никаких эмоций, никакого лихачества. В качестве платы за проезд Моршанцев рассказал два анекдота, в ответ на которые Ирина Николаевна вежливо поулыбалась.

В метро Моршанцев наугад врубил музыку с телефона в режиме хаотичного воспроизведения (порой надоедал устаканившийся порядок песен), и первой песней пошла уэйтсовская «Yesterday Is Here»: