Читаем Клин клином полностью

У Мурата нехорошо бьется сердце и уши начинают гореть. Денис скоро будет здесь, и что делать, если кому-то из них захочется коснуться другого прямо в компании, – вопрос конкретный. Уже сейчас в мыслях появляются картины с их ночными обжиманиями, и Мурат беспокойно ерзает на месте. Его метания, должно быть, отражаются на лице, потому что, когда Слава возвращается на площадку, Толику будто приспичивает собрать комбо по неловким вопросам.

– Так вы с Денисом еще в ссоре?

– Н-нет. – То, каким тоном это сказано, отбивает у друга всякое желание расспрашивать подробности их «примирения».

Вместо этого он возвращается к тому, о чем хотел поинтересоваться еще в самом начале: как прошла встреча с отцом? Мурат кратко обрисовывает ситуацию и условия, которые вынужден принять, чтобы в будущем гарантированно получить помощь и семьи, и юриста. Без ругани с отцом, конечно, не обошлось.

– Знаешь, как он назвал меня? Бестолочью. Сказал, что ситуацию с травлей можно было решить по-другому. Блин, это я сейчас знаю, что можно было. А тогда? Много ли мозгов у восемнадцатилетнего? – Он делает паузу, чтоб не сорваться на матерщину. – Ладно, плевать. Он нашел мне адвоката, потому что без суда не обойтись. Клевета, унижение человеческого достоинства, побои, шантаж… короче, целый набор. Отец уверен, что прилетит ответный иск от Лапыгиных.

– Если так, то расскажи Славке все. Я имею в виду вообще все. Его это тоже касается, будет нечестно по отношению к нему, если ты промолчишь.

– Когда все решится – обязательно.

Этот ответ Толику не нравится, но недовольство он не выказывает, только отворачивается, нахмурившись, мол, знаем ваше «обязательно» – плавали. Его понять можно: Мурат не только будто не доверяет Славе, но и создает нехорошие условия, при которых и Толик будто не доверяет тоже. Они вдвоем знают тайну и варятся в ней, а их общий друг долгое время торчит на отшибе. Наверняка Слава сильно расстроится, когда Мурат откроется ему до конца. Если откроется.

Денис заявляется с кривым от раздражения лицом. Поговорить хоть чуть-чуть, даже подышать в сторону друг друга не получается. Толик быстро хватает Дениса медвежьими руками и тащит вглубь стадиона. Царев совсем кислый, идет на пробежку как на казнь, стыдливо бубня под нос, что его вообще-то ненадолго отпустили.

Слева беговая дорожка огибает волейбольную площадку, справа – Слава и его малышня носятся с мячом. Когда-то в школьные годы Мурат так же сидел на трибунах, наблюдая за другими. Сейчас – наблюдают за ним. Денис без усталости заканчивает с Толиком круг, на повороте он поднимает голову проверить, смотрит ли Мурат на него. Убедившись, что да, смотрит, притом топко и неотрывно, улыбается себе, отчего его щеки пуще розовеют, и бежит дальше. До того же поворота, чтобы поднять голову снова.

Мурат думает о том, как бы все получилось, учись они в одной школе. И получилось бы? Влюбился бы Денис в него, наивного и незрелого? Или же ему больше по душе сегодняшний Мурат – сухарь и грубиян? Нет, эти глупые «если бы да кабы» погоды не сделают: с какой стороны ни глянь, они вдвоем из разных миров. Однако есть в этой разности своя прелесть, горькая и волнующая. Драма тоже – есть.

Что-то, что приятно трепещет в сердце, Мурату трудно назвать любовью, и обычной симпатией – язык не повернется. Подобное для него впервые, но так ли важно искать этому название? «Все уже происходит, и то, как я это назову, ничего не поменяет». Кирилл в тот роковой день сказал, что Мурат всегда был «таким», что об этом в курсе все, кроме него самого. Так ли его слова далеки от правды теперь? Какая жестокая ирония: подвергаться осуждению и травле, потому что кое-кто пустил слух, что он гей, чтобы потом, спустя два года, убедиться, что никакой это не слух. Мурат тяжело роняет лицо в ладони, пропустив Дениса на повороте. Стыдно от себя, тошно от всего.

Небо сгущается дымчатой синевой, когда Толик и Денис заканчивают, а Слава дает добро малышне идти по домам. Толик держит Мурата по правую сторону от себя, а Дениса и Славу по левую, но не подает вида, что делает это специально, так же как Мурат не подает вида, что его это как-то беспокоит.

Их отвлеченный треп обрывается на перекрестке. Там Денис говорит, что погулять еще он, конечно, не против, но, если сейчас он не польет огород…

– …Домашние растянут меня на дыбе, так что звиняйте. – Он неловко топчется на месте и с тихим шкрябаньем чешет уголки огрубевших локтей.

Какой потешный – Мурат не сдерживается и беззвучно усмехается. Денис мгновенно обращает на него свои по-мультяшному возмущенные глаза.

– Чего, смешно тебе, а? Попробуй-ка с пятнадцатилитровкой по грядкам побегать, я посмотрю на тебя!

Мурат пожимает плечами, отвечает, что это не проблема и он попробует. На это Славка хохочет и желает «огородным труженикам» удачи. Толик только натянуто улыбается: полив огорода рано или поздно закончится, а что будет потом, ему ясно как божий день. Он еще не привык. Мурат тоже. Страшно думать, как может отреагировать Слава.

* * *