Читаем Клин клином полностью

Денис перелистывает, но краем глаза видит карандашные наброски людей с мячом. Футболистов среди ограждений стадиона.

На следующем развороте тоже они. Фигур в полный рост немного, зато много либо сидящих на скамейке запасных, либо бегущих по полю. Тут же лица в анфас, в профиль, в три четверти. Улыбающиеся, хмурые, задумчивые. У кого-то волосы стоят торчком, у кого-то зачесаны назад, у кого-то куча кудрей поверх широкой банданы. Мурат недовольно цыкает и выхватывает скетчбук прежде, чем Денис хоть о чем-нибудь подумал.

– Думаю, хватит. Прости, на некоторое тебе нельзя смотреть.

– Да, я понял. Все в порядке.

Мурат молча убирает все в выдвижной ящик. Там на свету лампы блестит глянцем та самая полароидная карточка с выпускного. Он не выкинул ее! Сердце бросается наутек.

– Сядь ко мне. – Денис хватает за его запястье. Мурат без ропота опускается на кровать. – Расскажи мне, что Лапыгин имел в виду, когда упомянул договор?

На самом деле, это последнее, о чем хочется говорить, но то, что произошло вчера, требует объяснений, и сейчас самое время их получить.

– Ты уверен, что тебе это нужно? – Мурат спрашивает спокойно, без яда, с которым Денис обычно сталкивался, когда разговор уходил не в то русло.

– Кир сказал тогда, что я в курсе всего. Это ведь про то, что я видел их вдвоем? Ты тоже видел? Поэтому они предложили тебе договориться?

– Не совсем. Первый, кто предложил все замять, – это Слава, но он не знал, по какой причине меня травили, и он не знал… про них. Когда Лапыгин попал в больницу, травля прекратилась. Славка договорился с ним, чтоб его шайка нашла другую грушу для битья.

– Ничего не понимаю. Тогда на каком основании Кир устроил вчерашнее дерьмо, если Слава припугнул их еще два года назад?

– Дело в том, что… – Мурат мешкается. Денис берет его за руку. – С Пеговым у меня когда-то был отдельный разговор. С некоторыми нюансами.

– Какими?

– Не скажу, – он мотает головой. – Не спрашивай больше. Я не хочу это вспоминать. Это тяжело.

– Прости. – Денис неосознанно подается вперед и обнимает за шею. Мурат опускает голову ему на плечо с усталостью дикого, но прирученного кота. – Прости. Пегов, сволота, столько времени водил меня за нос. Ненавижу.

– Довольно про него.

Шея Мурата в слабых венериных кольцах, кадык дергается, когда он сглатывает. Денис трется щекой о его щеку, гладит по волосам – мягко, боязливо. И Мурат идет навстречу, такой крошечный и трепещущий. Удивительно, как он все еще держится. Кир был прав только в одном – Котов в самом деле сильный. Денис не перестает им восхищаться. Всем им. Прямо сейчас – лицо Мурата в ладонях, смущенное, неподвижное. Глаза распахнуты, два черных омута, в них – завязнуть, утонуть, погибнуть не страшно. Никогда не было.

– Что такое? – Его тихий голос звучит в момент, когда тишина затягивается.

– Я хочу смотреть на тебя. – Денис выпаливает это, позабыв обо всем на свете. – Ты красивый.

– Красивый? – Мурат едва заметно улыбается.

– Ты мне нравишься. – Лоб ко лбу, пальцы касаются челюсти, опускаются вниз до шеи. Сказано не единожды, но сейчас это нужно не ему одному.

Мурату тоже нужно.

– Повтори.

– Нравишься. Очень сильно. Очень.

– Еще.

«нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься нравишься»

«Я буду повторять это тебе тысячу и один раз, – думает Денис, – столько, сколько нужно, чтобы ты запомнил и никогда не забывал, как это: не дышать, когда ты вот так – сидишь рядом; не думать совсем, когда говоришь со мной; бояться тебя, когда ты смотришь в глаза; ненавидеть, когда отталкиваешь, и любить, когда… всегда любить. Тебя. Я люблю тебя».

Но вслух:

– Обойдешься.

Мурат звучно фыркает и улыбается так ярко, так тепло и замечательно, что еще чуть-чуть, и Денис пустит слезу.

– Только ты, – он крупно сглатывает, – только не выгоняй меня, ладно?

– Зачем мне?

– Затем, что сейчас я тебя поцелую.

Раздается шумный горячий выдох, Мурат смиренно закрывает глаза.