Читаем Клин клином полностью

– Верно. – Мурат паскудно хохочет. – Ты пришлый, что сует свой нос куда не надо. Нахватался всякой херни по углам и думаешь, что все понимаешь. Как вша ко мне цепляешься.

– А ты лгун. Ты сам сказал, что не будешь обзывать меня.

– Денис, – от того, как Мурат произносит это имя, щеки Дениса розовеют от смущения, – ты проблема для меня. Ты все усложняешь.

Светофор вспыхивает зеленым. Подростки бегут по зебре. Мурат опускает голову и шагает им навстречу. Денис не двигается с места.

– Это я-то все усложняю?! – кричит он вдогонку. – Пусть так, твою мать, но я хотя бы не ссыкло, слышишь?

Слышишь?

Слышишь?

* * *

– Никак оглох на оба уха, – бабушка качает головой. Из тарелки со щами идет пар и запах специй.

– Дениска. – Катя размазывает малиновое варенье по булке. – Все в порядке?

Он молча кивает, затем приступает к ужину.

– Ты не ответил, как дела у Толика. Ты же сегодня к нему ходил?

Денис равнодушно мычит, что да, и больше ничего не говорит. Катя не сводит с него глаз, пока ест. Она грустит, ведь Денис игнорирует разговор с ней. Чересчур проницательная и участливая. Это в целом хорошо, пока ее желание помочь не превращается в горсть гвоздей для абстрактного гроба. Ужин проходит непривычно тихо и напряженно.

Мурат с самого начала дал понять, как ему трудно доверять людям, а Денис все снова похерил. Нужно извиниться перед ним за эту хуйню и больше не беспокоить. Да, решено, Денис так и сделает.

Звонок раздается следующим днем, когда дом еще толком не проснулся.

– Милый, привет. – Мама кажется уставшей, и это беспокоит. – Как ты?

– Ма? – Денис вспоминает о словах отца, но не следует им. – Девять утра воскресенья, а ты не спишь. Болит рука, да? Папа мне рассказал.

– Нет-нет. Мне прописали хорошие обезболивающие. Прости меня, я такая неуклюжая. Ты теперь переживаешь, наверное.

– Главное, что теперь все хорошо. Бабушка сказала вчера, что нужно поменять плитку в нашей ванне, раз так скользко.

– Ты сказал бабушке? Ох, не нужно было. Ты же знаешь…

– Знаю. – Денис виновато поджимает губу. Бабушка маму не жалует. – Прости.

– Я скучаю по тебе, сынок.

– Это значит, что мне можно обратно? – Он решает немного пошутить.

Но мама не реагирует на это. Она будто бы погружена глубоко в себя.

– Прости, что я создаю тебе столько проблем. Я знаю, что ты не хотел ехать. И поступать на этот факультет тоже не хотел.

– Ма…

– Я так много знаю, чего бы ты не хотел… но я так люблю тебя, сынок.

– Хэй, мам? – Она никогда еще не говорила о любви в таком контексте. – Что-то случилось помимо руки?

– Я так хочу дать тебе все, что могу. Я так виновата перед тобой. – Возникает пауза, а когда мама говорит вновь, Денис не верит своим ушам: – Можно я приеду к тебе?

– Все нормально. – Он сипит от удивления. – Я несильно страдаю здесь. Ты не должна ехать так далеко. Пусть папа позаботится о тебе, ладно?

– Не говори ему, что я звонила. Будь осторожен. Я люблю тебя. Ты самое драгоценное, что у меня есть, Денис, пожалуйста, помни это.

Она выключается, оставив после себя долгие гудки и острое чувство неоднозначности. Денис беспокоится о ней, но не сомневается, что папа поддерживает ее сейчас, раз взял отпуск. Об этом звонке он думает все утро и весь путь от дома до магазина.

Денис со всех сил настраивает себя на хорошее и, обнаружив, что у Мурата сегодня нет смены, с облегчением вздыхает. Значит, есть еще отсрочка. Среди стеллажей снует народ с корзинами в руках. В зале играет какая-то ненавязчивая музыка, шумит кондиционер.

В канцелярском отделе все еще лежат те желтые стикеры для записей. Не напиши Денис тогда тот бред, все дальнейшее не случилось бы. Мурат существовал бы заочно. Да, это было бы отличным развитием событий.

Трое парней стоят у полок с чипсами и громко разговаривают. В самом высоком Денис узнает Женю, а рядом кривляется, без сомнений, Серж. Павлуша называет последнего тупым ханжой, после чего раздраженно кидает пару пачек чипсов в тележку. Там, помимо кучи сухариков, громоздятся пять бутылок пива и копчености. Похоже, у ребят намечается веселье.

С ним здоровается только Женя. Серж дерзко разглядывает Дениса с ног до головы, словно видит впервые. Павлуша усиленно делает вид, что читает состав ржаных сухариков.

– Как жизнь, Дэн? – спрашивает Женя совершенно ровно.

– Все тип-топ. – Денис настораживается, когда слышит тихий злобный шепот Сержа: «Кто бы сомневался».

– До сих пор сушняк давит? – Женя кивает на бутылку воды в руке

– Есть такое, да. Помнится, кто-то задолжал мне косарь, а?

Павлуша смотрит на Дениса быстро и почему-то испуганно. Денис не собирается всерьез брать деньги за поцелуй с Юлей. Он сказал это шутливо, чтобы разрядить непонятную напряженность.

– Не стоит об этом. – Женя слегка отодвигает Дениса рукой подальше. – Остановимся на том, что спор ты выиграл, окей?

Его лицо приобретает опасную серьезность. Серж громко цокает.

– Мне пофиг как-то на деньги.

Женя кивает на этот ответ.

– Чего стряслось-то?

– Слушай сюда. – Серж громко хрустит пальцами. – Будет лучше, если ты без лишнего базара свалишь отсюда.