Кирилл будто намеренно напускает тумана, его скользкая улыбка выдает то, насколько ему нравится непонимание на лице Дениса.

– У Банина тогда проблемы начались. Не такие, конечно, как у Мурата, его не избивали толпой за школой и не травили на каждом углу. Славе пришлось уступить лидерство однокоманднику. Туган и так на него зуб точил, а тут такое… Андрей то есть, Тугаринов, не знаешь его. В общем, у них там совсем чернуха пошла.

– И что там такого? Обычный рисунок. – Денис в притворном равнодушии пожимает плечами.

Кирилл, приложившись ранее к бутылке, чуть не давится. Он поворачивается с ошалевшим лицом. В его взгляде бегущей строкой так и мелькает: «Ты совсем дурак или прикалываешься?»

– Чего? В каком месте обычный? Да там порнуха голимая. Мурат даже не удосужился нарисовать Банину фиговый лист. Если ты понял, о чем я.

Денис в прострации качает головой— нет, это точно хрень какая-то. Речь точно идет не о записной книжке Славки: там под рейтингом разве что парочка песен, и то больше 16+ не дашь. И есть скетч. Обычный карандашный набросок руки Котова. Вчера на прогулке тот говорил, что в свое время уповал на усердный труд, но на деле вышло иначе. Это и есть то самое «иначе»? Пошлые картинки с участием Славы Банина? Верится с трудом.

Кирилл явно рад, что произвел такое впечатление своими словами. Этот парень долго сдерживался и ждал подходящего момента посплетничать. Денис смотрит на него искоса. Красивая внешность Пегова теперь похожа на лезвие бритвы: острая и резкая, вскроет – глазом не моргнешь.

Мозг подсказывает: пора валить.

– Схожу отолью.

Кирилл ничего не отвечает, утыкается в экран айфона. Он добился, чего хотел, теперь ему все равно.

Его история совсем не вяжется с личностью Мурата, и с Баниным тоже какая-то лажа выходит. Когда тебя лишают звания капитана футбольной команды, не логичнее ли начать ненавидеть и максимально избегать человека, из-за которого начался весь этот сыр-бор? Но на деле-то все иначе: Слава с Муратом дружит и, более того, защищает его.

«А что, если…» – От догадки, что резко приходит в голову, Денис сразу трезвеет.

Что, если именно Славка признался Мурату, а не наоборот? Тогда многое можно объяснить.

Среди всех действующих лиц в этой истории только один больше всех знает о случившемся. Денис шагает в сторону разлива, надеясь, что Мурат еще там. В нетерпеливой спешке он неуклюже запинается и почти падает на широкого человека перед собой. В толпе внезапно образовывается подобие круга. Ребята по краям пустого пространства пялятся на Дениса с ужасом на лицах. В черном выцветшем худи, с нахлобученным поверх кепки капюшоном прямо перед носом стоит некто. Темный козырек закрывает половину лица: видно только вытянутый грубый подбородок и рот, изогнутый в отвращении.

Чья-то спасительная рука дергает Дениса в сторону. Парень в черном вытирает пот над губой тяжелым кулаком – кулаком, которым врезал бы Денису, не уйди он с дороги вовремя, – и двигается по-хозяйски в другой конец зала.

– Да ты везунчик! – раздается рядом усмехающийся голос старшеклассника.

Какая-то девчонка липнет к Денису с вопросами:

– Все в порядке? Нигде не болит? Синяков нет?

– Каких еще синяков? – Щетинится тот в ответ. Он всего-то врезался в кого-то, что за ненужный галдеж?

Прежний старшеклассник хохочет:

– Чел, спасибо скажи, что все обошлось. Не моя бы помощь, собирал бы ты свои зубы по полу.

Ребята предлагают Денису поиграть в «Я никогда не». Мол, держись нас, будет весело и не наткнешься на неприятности. Тот обещает, что подойдет к ним позже. Сейчас у него задача поважнее.

Ни Толика, ни Славки нигде не наблюдается. Мурат пьет сок на прежнем месте и больше не выглядит тем, кого сюда притащили силком. Впритык к нему, руками зарывшись в его черные пряди, стоит девушка с короткой стрижкой. Рука Мурата слегка гладит по ее спине, теряясь между складками свободной блузы. Он смотрит в лицо девушки, улыбаясь уголками губ, пока та рассказывает ему что-то интересное.

Денис хватает со стола чей-то стакан с «искоркой» и возвращается к ребятам, с которыми только что познакомился. Надо было не выеживаться, сразу согласиться поиграть с ними, а не испытывать судьбу. Как глупо получилось.

Катастрофа

Славка задерживается. Толик не переживает из-за этого, в отличие от Мурата, для которого друзья в полном составе – весомая опора. Среди музыки, света и пьяного веселья он неловко балансирует в пространстве, словно затухающая ось юлы. Все здесь пьют, все общаются и смеются. Они все видят и все слышат. Мурату кажется, что вон те девушки в углу обсуждают именно его, что те двое выпускников у стены нехорошо поглядывают то на него, то на Толика. Может, это паранойя, а может – нет. Не надо быть гением, чтобы понять одну простую вещь: его присутствие здесь режет взгляд. Хотя стоит отдать должное времени: за эти два года коэффициент всеобщей ненависти упал на пару значений, пока он не отсвечивал.