Читаем Клятый артефактор полностью

Хоть оно и считается непотребным, но у него есть несомненный плюс — с помощью него я смогу более глубоко понять суть изменения материи, основополагающей школы колдовства, а что до магического зрения? Так это простейшее заклинание всего лишь помогающее различать потоки манны и ее концентрацию, а на большее оно не способно даже.

На следующее утро проснувшись с первыми петухами я побежал на ту самую опушку леса, где раньше старики обучали нас — молодое поколение деревушки.

Я честно такого ажиотажа не ожидал: ради меня одного здесь собралась половина деревни, гвалт стоял нереальный. Они все о чем-то спорили, из-за общего шума нельзя было разобрать ни слова.

— А зачем вы все тут собрались? Я ведь должен был тренироваться только с отцом, — попытался я остановить их только разгорающийся спор, и это было достаточно удачно. Жаль, что ненадолго.

Вперед вышел наш местный кузнец Ваня:

— Ну привет, Тим, мы как только услышали, что ты решил слинять от нас — сразу тут как тут. Негоже отпускать тебя с пустой головой тебя туда, где тебе она пригодиться.

— И то верно. Правда я бы сказал это в более ёмкой форме, но смысл, думаю, ты и без моего ужасающего красноречия уловил. — А вот это уже тот самый «священник-алкоголик», именно он учил меня этим самым красноречивым словам. За ним вся деревня охотилась в попытках оторвать язык, но вот ходить по воде у нас умел только он (ну фактически уже не только он, этому заклинанию Василий научил и меня).

— Дядя Вася, Вы бы так и выразились не будь тут моего Отца, а также всех остальных.

— И то верно, и зачем тебе только сейчас стоило это говорить? Меня ведь сейчас опять отправят погулять до озера.

— Я думаю что стоит начать уже, — проворчал вечно хмурый Виталий Степанович. Он у нас в деревне занимается разведением, по его мнению, благородных культур и постоянно сердится на мою мать за то, что та называет его труды обычными сорняками, а после их очередного жаркого спора пол дня ходит и что-то бормочет себе под нос, но так как они видятся каждый день, то и спорят соответственно каждый день.

— Я думаю, для начала стоит научить малого умению регенерации, а то после наших тренировок от него мало что останется. — А вот эти слова мне уже перестали нравиться, а человек произнесший их является самым беспощадным в плане тренировок, это наш Старейшина и охотник — Иннокентий. Без отчества и фамилии. Просто Иннокентий, а для своих просто Кеша.

Только вот забыл учесть, что здесь все свои и полная формулировка имени ему не особо требуется-то.

— Садись на этот пенек, — мой отец указал на одинокий пень посреди полянки, хотя это даже больше не пень, а трон короля эльфов из заморских книжек, наши-то цари леса сидели или в болоте или на табуретке в маленькой землянке.

— Садись и внимай гласу разума коллективного, иначе будем калечить тебя, пока вслепую не выучишь заклинание. — Слова дяди Кеши всегда были через-чур убедительными.

После того, как я присел на свой стул для пыток Кеша полоснул меня по руке, оставив рану средней длинны, и начал похлопывать по лицу, чтобы я быстрее отошел от болевого шока.

— А теперь слушай внимательно: для начала собери всю свою манну, направь её в место ранения и прислушайся к результату.

Я сделал все так, как он и сказал, но в этот момент руку обожгло дичайшей болью, будто ее не слегка порезали, а рассекли на две половины тупым ножом. От боли я закричал во все горло, я думал, что хотя бы птицы улетят с деревьев, но эти пернатые предатели даже головы в мою сторону не повернули.

— Ну а теперь я расскажу тебе, почему ты начал орать, как резанная свинья. Манна в организме человека действует как чрезвычайно сильный возбудитель, твоя же оплошность в том, что ты направил всю свою манну во всю конечность, тем самым усилив своё восприятие в несколько раз и боль от такой царапины стала для тебя не выносима.

— Ну а раньше о таком предупредить нельзя было?

— Тогда бы я не смог посмотреть, как ты страдаешь. Сейчас твоя задача — научиться распределять манну так, чтобы она не задевала лишний раз твою нервную систему, а только ускоряла деление клеток, тем самым заживляя раны.

Всю следующую неделю я приходил к этому пню, Старейшина каждый раз калечил меня в разные места и заставлял правильно управлять манной. Через невыносимую боль и надоевшие уже всем в деревне крики резанной свиньи мне удалось хоть как-то ускорить заживление моей раны. Был бы я очень рад этому, если бы не следующая реплика моего наставника…

— Достаточно неплохой результат, значит, можем повышать уровень сложности, и теперь вместо одной раны я буду наносить тебе по десять в разных частях тела.

На новый уровень сложности у меня ушло суммарно еще три недели. Каждый день я приходил домой весь побитый, в ссадинах и синяках от падений и, казалось, что я шел не с тренировки, а с полей массового сражения. Мать каждый вечер, даже не высказывая ничего, давала мне специальные отвары и обрабатывала тело мазью для заживления ран и все ради того, чтобы я снова пришел весь побитый на следующий день.