Я взяла кулек.

– Уверены, что вещи не ваши?

– Конечно! – кивнула Зинаида Семеновна.

– И откуда они здесь взялись? – вздохнула я.

Хозяйка нахмурилась.

– Буду разбираться. Пока объяснения нет. Первое, что приходит в голову: Лена пакет во дворе прихватила.

– Ну, ба, – заныла тут же девочка, – зачем мне машинка?

– Действительно, – осеклась старушка.

Я решила повторить вопрос, на который так и не получила ответа:

– Кому вы перед поездкой на Украину оставили ключи?

– Олимпиаде, – процедила Зинаида Семеновна, – подруге из девятнадцатой квартиры. Похоже, мне надо с ней потолковать.

Я обрадовалась.

– Хотите, пойду вместе с вами и, как юрист, объясню Олимпиаде Борисовне неправомерность ее поведения? Наверное, она использовала вашу жилплощадь для собственного обогащения, пустила сюда Кима Ефимовича с мальчиком.

Глава 16

– Вроде я уже человек пожилой, – покачала головой Зинаида Семеновна, – ничему удивляться не должна. Но это ни в какие ворота не лезет! Не могла Олимпиада заниматься шахер-махером. Она порядочная женщина, верующая, работает в церкви, очень надежная, честная.

– Вот и давайте обратимся к ней, – упорно вела я свою партию. – Вероятно, Олимпиаду Борисовну кто-то подтолкнул на нечестный поступок.

Зинаида Семеновна нахмурилась еще больше.

– Право, я в глубочайшем изумлении! Знакома с Олимпиадой не один год. Она в наш дом въехала… дай бог памяти… год не назову, но очень давно. Раньше ее квартира принадлежала Котомкиным, у них двойня родилась, пришлось расширяться, вот они с Липой и поменялись, та одинокая. Муж у нее давно умер. Была дочь, но с ней случилась трагедия, восьмилетнюю девочку…

Зинаида Семеновна осеклась, посмотрела на внучку, с любопытством слушавшую бабушку, и сказала:

– Солнышко, хочешь мороженого?

– Да! – подпрыгнула Лена, обрадованная предложением.

– Тогда иди на кухню, возьми из холодильника «Лакомку», аккуратно разверни трубочку, положи на тарелочку и съешь маленькими кусочками, – проинструктировала старушка девочку.

– Ура! – заорала малышка и с топотом ринулась по коридору.

Зинаида Семеновна, погасив улыбку, снова повернулась ко мне.

– Дочку Олимпиады звали Валечка, ее убили.

– Ужасно, – вздохнула я.

– Да уж, – кивнула старушка. – Врагу такого не пожелаешь! Ребенок пропал на школьном дворе, когда после уроков группу продленного дня вывели погулять. Учительница на пару минут отошла в раздевалку за какой-то мелочью, а вернувшись, не пересчитала малышей. Спохватилась только через полтора часа, привела подопечных в класс, а Вали нет. Представляете? Я бы с ума сошла! Девочку нашли через неделю, тело обнаружили случайно в парке.

Зинаида Семеновна примолкла, затем, понизив голос, зашептала:

– Над несчастной надругался сексуальный маньяк. Хоронили Валечку в закрытом гробу. В советское время об извращенцах в прессе не писали, по телевизору не говорили, людей об опасности не предупреждали. Липа рассказывала, что педофил еще нескольких девочек жизни лишил, пока его поймали. Мерзавца судили втихаря, на закрытом процессе, никаких зрителей и прессы не было. Очень уж не любили коммунисты шум поднимать.

Я молча слушала Зинаиду Семеновну. Сейчас многие люди с горечью говорят:

– В демократической России на редкость высокий уровень преступности, вот в прежние времена, при Сталине – Хрущеве – Брежневе, царил порядок.

Простите, но это неправда. Оставим в стороне годы царствования Иосифа Виссарионовича, когда одна половина населения сидела в лагерях, вторая ее стерегла, а потом они менялись местами. Но в правление Никиты Сергеевича и Леонида Ильича ни СИЗО, ни тюрьмы, ни колонии не пустовали. Криминальный мир существовал всегда, грабежи, убийства и преступления на сексуальной почве совершались регулярно, просто о них не оповещали население. Подобная тактика замалчивания имела как положительную, так и отрицательную сторону. Люди искренне считали, что в СССР практически искоренены преступления, встречаются лишь отдельные выродки, способные спереть чужой кошелек или ограбить квартиру. Жители как малых, так и больших городов чувствовали себя в безопасности. В Москве, например, во времена моего детства никто не запирал двери подъездов. Да что там подъезды! Очень часто и двери в квартиры стояли чуть ли не нараспашку. Собственно, кого было опасаться? Соседей? Так они свои люди, которых все знали как облупленных. Но, с другой стороны, никто из наших родителей и не подозревал о том, что вернувшийся с Севера Ваня, сын тети Мани, вовсе не шахтер, работавший по найму в суровых условиях, а недавно освобожденный педофил. Тетя Маня крепко держала язык за зубами, а Ваня через какое-то время вновь совершал преступление.

– Давайте сходим к вашей подруге и поговорим с ней! – в очередной раз предложила я.

Зинаида Семеновна покачала головой.

– Это невозможно.

– Почему? – удивилась я.

Старушка нахмурилась: