Читаем Клеопатра полностью

Клеопатра, напротив, настолько утратила всяческие иллюзии, что единственной ее целью было предупредить мятеж. Не теряя хладнокровия, она по прибытии в Александрию объявила себя триумфатором и потребовала соответствующих почестей, после чего, наводнив дворец и город солдатами, принялась за систематическое уничтожение оппозиции, которая не замедлила бы, конечно, связаться с Октавианом при первой же вести об исходе сражения. Рука у Клеопатры была тяжелая, и полумерами она не ограничилась — многие поплатились жизнью.

Восстановив террором порядок, Клеопатра принялась наполнять казну, оскудевшую после военной экспедиции против Октавиана; она забирала имущество казненных, захватывала у храмов сокровища, восстановив с помощью добытого таким образом золота и серебра и армию и флот. Заодно она погасила кое-какие долговые обязательства. Мы помним, что Антоний подарил жизнь армянскому царю, хотя тот публично отказался выразить знаки покорности Клеопатре. Теперь она велела умертвить его в узилище, не заботясь более о том, как отнесется к этому Антоний.

Прибыв в Александрию, сообщает Плутарх, Антоний «встретился с Клеопатрой, занятой большим и отчаянно смелым начинанием. В том месте, где перешеек, отделяющий Красное море от Египетского и считающийся границею между Азией и Африкой, всего сильнее стиснут обоими морями и Уже всего — не более трехсот стадиев, — в этом самом месте царица задумала перетащить суда волоком, нагрузить их сокровищами и войсками и выйти в Аравийский залив, чтобы спасшись от рабства и войны, искать нового отечества в дальних краях. Но первые же суда сожгли на суше, во время перевозки, петрейские арабы, а вдобавок Антоний выражал надежду, что сухопутные силы при Акции еще держатся, и Клеопатра отказалась от своего замысла и выставила сильные сторожевые отряды на главных подходах к Египту»[57].

Все это происходило в конце октября 31 года. Восемнадцать лет тому назад Клеопатра, любовница Цезаря, после успешно снятой осады вновь завоевала свой трон.

Не стоит, кстати, дивиться заблуждениям Антония по поводу судьбы его армии — это свидетельствует о том, что последствия поражения при Акции проявились не сразу, и ошибается тот, кто полагает, что весть о битве была для людей подобна удару молнии.

Сам факт возвращения Антония и его непонимание реального положения вещей — единственное, что нам известно о нем в эту осень и зиму. Он удалился на Фарос, в специально построенный для него на берегу моря дом, где демонстративно вел жизнь отшельника, осуждая все на свете, и особенно род человеческий.

Клеопатру не расстроили и не обескуражили эти проявления отчаяния. Она продолжала действовать так, словно Антония поблизости не было. Клеопатра отослала голову армянского царя затребовавшему ее мидийскому царю и принялась усердно хлопотать о будущем своих отпрысков, о браке Александра Солнце с маленькой мидийкой Иотапой, о восточном троне для Цезариона.

В атмосфере поражения и враждебности, когда были уже убиты или сброшены с престола цари — союзники Антония, не изъявившие своевременно своей покорности Октавиану, Клеопатра проводила принципиально новую политику, к которой начала готовиться, когда выяснила на Самосе и в Патрах, то есть непосредственно перед Акцием, что римские пристрастия Антония непримиримы с интересами Египта. Что не на кого рассчитывать, кроме самой себя, ей давно это известно. Октавиану предстоит вернуться в Италию, чтобы подавить бунт в своих легионах. Таким образом, ей суждена передышка. Клеопатра намерена воспользоваться ею. Она правит единственной средиземноморской страной, на которую не распространяется власть нового повелителя Рима. И она подвергнется в ближайшее время нападению, ибо Рим торжественно объявил ей войну. Но существуют все же некие силы вне Римской империи. Мидийский царь. Парфяне. Африка.

Роль Антония в этом? Если он и потерял голову, то Клеопатре отлично известно, что отнюдь не из-за нее, а просто потому, что он по сути не политик, он не сумел превратиться в восточного владыку и противопоставить себя Риму, он сделал ставку одновременно и на Запад и на Восток и просчитался. Можно лишь досадовать по этому поводу. В сущности, ей нравятся лишь мужчины, способные консолидировать власть. Что же прикажете думать о таком, который ее растратил? Осенью 31 года исполняется десять лет с момента их первой встречи. Канули в прошлое забавы в Тарсе, игры, празднества, когда она представала в образе богини. Сгинули надежды. Тарс, как, впрочем, и вся Малая Азия, ныне в руках Октавиана.

Минуло тринадцать лет с того дня, как погиб Цезарь. Он был бы сейчас стариком, зато в мире царило бы спокойствие, а Цезариону была бы обеспечена его империя. Она не жалеет, что сумела завоевать Антония, что сохранила его для себя. Когда она была на вершине власти, когда ее уж величали царицей царей и будущее ее потомков казалось обеспеченным, дела вдруг пошатнулись. Впрочем, не все еще потеряно.

Потерян лишь Антоний.