Крисп сдержанно улыбнулся. Эту фразу она повторяла каждую пятницу.

— Спасибо, так и сделаю. — За двадцать лет этого так ни разу и не случилось.

Дженни закрыла за собой дверь, и доктор остался наедине со своими мыслями и проблемами.

Первой в этом списке была его сволочная супруга Сандра. Сандра трахалась с щеголеватым красавчиком, пластическим хирургом Риком Маранелло. Эту новость, преподав ее как некое одолжение, сообщил ему несколько месяцев назад приятель-медик. Сюрпризом для Криспа новость не стала — примерно тогда же или даже раньше, если подумать, она перестала спать с ним. Вообще-то это началось вскоре после рождения их второго из двух детей. Но теперь у него появились и другие, куда более серьезные проблемы, чем переживать из-за того, что жена кувыркается в постели с самовлюбленным до жути пластическим хирургом.

В данный момент вся его жизнь оказалась под угрозой — из-за объявленных правительством новых инструкций.

До последнего времени у всех семейных врачей в Соединенном Королевстве был вариант: заниматься частной практикой. Правила для врачей общей практики изменились после того, как к пожизненному заключению приговорили Гарольда Шипмана, убившего пятнадцать пациентов, — на самом деле, по некоторым оценкам, его жертвами стали несколько сотен человек. Для семейных врачей государственной системы здравоохранения ввели ревалидацию. Их работа подлежала строгой проверке. Их ожидала ежегодная экспертиза, причем свое мнение должны высказывать как профессионалы, так и пациенты. Результатом стало то, что почти все врачи государственной системы здравоохранения работали теперь в медицинских центрах, вместе с другими врачами.

Частные врачи общей практики, такие как он сам, были свободны от всего этого, так что Крисп продолжал работать, как и раньше, без помех. Но теперь, как он только что прочел, и здесь пришла пора перемен. Предполагалось, что те же правила будут распространены и на них.

Почему?

Кто так решил? Кто те идиоты-бюрократы и тупоголовые законодатели, посчитавшие из-за одного тухлого яйца десятилетней давности, что семейные врачи недостойны доверия? Короче, ему предстояло представить отзывы как коллег-медиков, так и пациентов, которые удостоверяли бы его профессиональные способности. Разве это не унизительно?

Разве это не торжество тупой бюрократии?

Вариант, как ни крути, останется один: вступить в один из этих треклятых медицинских центров. С риском потерять пациентов, из-за которых он переживал и о которых заботился. А если они, не попав к нему, достанутся какому-нибудь некомпетентному доктору? Да это же нелепо! Пациенты любили его, а он, в свою очередь, любил их. И тех, которые только начинали жизнь, и беременных, полных радости и надежды, и смертельно больных, которым он помогал и о которых пекся до их самых последних дней и чьи похороны потом посещал.

Медицина — наука неточная. Доктор Крисп знал это лучше многих. Давно известный факт — одним из самых эффективных лекарств является плацебо. Во многих случаях, когда ему удавалось излечить пациентов от самых разных хворей, от депрессии до более серьезных заболеваний, он всего лишь рекомендовал им продолжительные прогулки за городом или по набережной.

И вот теперь эти так называемые эксперты выступили со своими нелепыми, смехотворными требованиями. Ставя под сомнение его — и других таких, как он, врачей — профессиональную этику.

Ладно, черт с ними. Да пошли они все. И жена тоже. Да она уже и так… пошла. С этим Риком Маранелло. И детей к черту, наглых, неблагодарных ублюдков.

Имел он этот мир.

Потому что мир в настоящий момент определенно имел его.

29

Пятница, 12 декабря

Перед доктором Джейкобом Ван Дамом сидел последний на неделе пациент. Нил Фишер, армейский капитан, отправленный в почетную отставку после перенесенного нервного срыва, последовавшего за третьей, год назад, командировкой в Афганистан.

Во время атаки на позиции противника лучший друг капитана, бежавший рядом с ним, получил в живот осколок снаряда. Фишер на своих плечах перенес кричащего от боли, с расползающимися внутренностями солдата в ближайшую воронку, где тот и умер со слезами по оставшейся дома молодой жене. И вот теперь у капитана Фишера обнаружилось острое посттравматическое стрессовое расстройство.

Однако полностью сосредоточиться на рассказе бывшего солдата старому психиатру не удавалось, как не получалось сделать это и в течение всего дня, после встречи с тем странным анестезиологом, доктором Харрисоном Хантером. Мысли кружились, путались и сталкивались.

Позвонив убитой горем сестре и удостоверившись, что Логан так и не нашлась, психиатр провел весь часовой перерыв на ланч в Интернете. Сначала он проверил медицинский реестр, а потом ввел в поисковую строку Гугла имя доктора. Единственный Харрисон Хантер, которого ему удалось найти, оказался начальником Канадской Тихоокеанской железной дороги. Человек на фотографии не имел ни малейшего сходства с его новым пациентом.