– Это та же женщина?

– Возможно. Снимок сделан месяц назад.

На этот раз пауза затянулась надолго. Наконец Барт поднял голову:

– Знаете, вполне возможно. Но сказать наверняка не могу. Она представляет для вас какой-то интерес?

– Да, – ответил Грейс. – Она представляет для меня интерес.

108

Вторник, 13 января

В пять часов пополудни того же дня Рой Грейс сидел рядом с Марселем Кулленом в его идеально чистом, пятнадцатилетием БМВ, мчавшемся по дороге из аэропорта в Мюнхен. Впереди, из сгущающихся сумерек, выскакивали и проносились мимо голубые дорожные указатели – ЗАЛЬЦБУРГ. МЮНХЕН. НЮРНБЕРГ. ЭХИНГ.

Старый друг отказался даже рассматривать вариант с ночевкой в отеле и настоял на том, чтобы гость остался в его доме, заверив, что это даст им возможность отведать чудесного местного пива, прекрасного немецкого вина и замечательного немецкого шнапса.

На следующее утро, в девять часов, под падающим ледяным дождем, Куллен доставил Грейса, переживавшего одно из самых кошмарных похмелий в своей долгой истории кошмарных похмелий, на широкую, тихую улицу в одном из самых роскошных районов Мюнхена – Швабинге. Проехав по круговой дорожке, мимо припаркованных в ряд велосипедов, они остановились перед огромным бежевым зданием с фронтонными окнами на крыше и надписью над арочным входом – KLINIKUM SCHWABING. Грейс подумал, что когда-то здесь вполне мог быть монастырь.

– Мне с тобой или подождать здесь? – спросил Куллен.

Во рту у Грейса пересохло, голова гудела, и проглоченные час назад две таблетки парацетамола не помогли. Он мечтал о большом стакане воды. А еще о кофе – двойном или тройном эспрессо. И какого дьявола надо было столько пить на ночь?

Ответ он знал.

И сейчас, глядя на фасад клиники, испытывал жуткий страх.

Что, если?..

Что, если здесь действительно она? Что он почувствует? Как отреагирует? Что скажет?

Его так и подмывало попросить Марселя Куллена отвезти его в аэропорт. Забыть. Но он знал, что зашел слишком далеко. Дороги назад не было.

– Как хочешь, Марсель. Решай сам.

– Я посижу здесь. Этот путь тебе лучше пройти одному.

Он неохотно открыл дверцу и вышел. Было холодно и ветрено. В голову как будто воткнули кинжал. Знакомый звук заставил его посмотреть вверх. С неба прямо на крышу здания опускался вертолет.

Грейс вошел в просторное фойе. За современной стойкой, под подсвеченной оранжевым табличкой «ИНФОРМАЦИЯ», стояли две аккуратно одетые женщины. Он представился. Его попросили подождать. Грейс огляделся, но ни кулера, ни автомата с кофе не обнаружил и сел на стул. Нервы звенели.

Через несколько минут к нему подошла полная, средних лет женщина в очках и с волосами до плеч, в черном брючном костюме. Она представилась, но ее имя Грейс не уловил.

– Пожалуйста, пройдите со мной.

Он проследовал за ней по длинному коридору под светящимися табличками и стрелками-указателями, мимо застекленного кафе – к лифту.

– Я так понимаю, что эта женщина может быть вашей пропавшей без вести женой?

Живот скрутило так, что он едва смог открыть рот.

– Возможно. Возможно. Она еще не заговорила?

– Иногда бормочет что-то, но не более того. По большей части молчит. Она сейчас в своем собственном мире. Замкнулась в нем.

Они молча поднялись на два этажа и вышли из кабины перед стеклянной дверью с надписью ANÄSTHESIOLOGISHE INTENSIVSTATION 16g. Коридор за дверью был выкрашен в оранжевый цвет. По обе стороны стояли жесткие стулья и автоматы с закусками. На стенах висели фотографии врачей и медсестер.

Мимо торопливо проскочил мужчина в синем халате и желтых шлепанцах. Грейс заметил, что он свернул к автомату с напитками.

Сопровождавшая его женщина предложила подождать, пока она проверит пациентку, и прошла в отделение. Воспользовавшись моментом, Грейс вернулся к автомату, налил стаканчик воды и даже ухитрился добыть черного кофе. Потом он сел и стал ждать, раздумывая над тем, стоит ли попросить Марселя отвезти его к мальчику.

Не сиделось. Грейс поднялся. Прошелся по коридору. Туда-сюда. Задавая себе одни и те же вопросы и не находя ответа. Его трясло. Не совершил ли он ужасную ошибку, приехав сюда? И не изменится ли теперь вся его жизнь?

Через пять минут женщина вернулась.

– Все в порядке, можете войти. Коматозных пациентов желательно трогать. С ними нужно разговаривать. Они могут узнавать запахи – может быть, она узнает ваш. Если у вас есть на телефоне ее любимая музыка, включите ее.

Грейс прошел за сопровождающей через двойные двери в отделение интенсивной терапии. На кроватях лежали пациенты, подсоединенные к нескольким мониторам и отгороженные от соседей бледно-зелеными шторами. Над изголовьем каждой кровати висел номерок. Они свернули за угол и вошли в тесную комнатку с номером 7, дверь в которую была открыта.

На кровати с бортиками, между трубками капельниц, в окружении мониторов, лежала женщина с короткими каштановыми волосами в голубом с белыми пятнышками халате.

Сопровождающая незаметно исчезла, и Грейс остался один.