Читаем Клейма ставить негде полностью

По словам участкового, Ксении около тридцати, она не замужем. У нее есть ребенок, но он постоянно проживает с матерью Ксении где-то в одном из сел района. Она работает кассиром в сетевом супермаркете «Орбита», но, по некоторым данным, «подрабатывает» и по части «постельного бизнеса». В данный момент у нее выходные (она работает неделя — через неделю), поэтому должна быть дома. Проживает в многоквартирном доме номер сорок два, квартира семьдесят.

— …Лев Иванович, вы с ней сейчас планируете встретиться? — уточнил участковый. — А мое присутствие там будет обязательно?

— Да, наверное, нет… — пожал плечами Гуров. — Вы мне только поясните, как проехать на Физическую, а уж там я сориентируюсь сам.

Как оказалось. Физическая была продолжением Репеевского шоссе, а сорок второй дом стоял в самом ее конце. Подойдя к пятому подъезду, Лев набрал на домофоне цифры семь и ноль и после пары гудков услышал женский голос:

— Кто там?

— Ксения? Добрый день. Меня зовут Лев Иванович Гуров. Я из Главного управления угрозыска. Мне необходимо с вами поговорить.

— О чем? — В голосе его собеседницы зазвучали колючие нотки недовольства.

— Вам знаком такой человек — Алексей Давишин?

— Нет! — уже даже с некоторой злостью отрубила та. — Еще вопросы будут?

— Есть одно существенное замечание… — Гуров добавил в голос самую малость металла и продолжил: — Мне не хотелось бы сейчас устраивать суматоху, проводя опрос жильцов этого подъезда на предмет того, бывал ли здесь белый «Лексус» номер двести двадцать три и с кем встречался его владелец. Как смотрите на это?

После секундной паузы домофон запикал, уведомляя о том, что дверь отперта. Лев поднялся на четвертый этаж и увидел в приоткрытой двери семидесятой квартиры весьма привлекательную молодую женщину, которая, кутаясь в легкий халат (как он понял — на голое тело), с явной неприязнью смотрела на него. Что-то буркнув на его «здравствуйте», хозяйка отступила в сторону и столь же недовольно обронила:

— Проходите… Куда ж от вас денешься?

Проводив гостя в недурно обставленную комнату, Ксения указала ему на диван и со вздохом пояснила:

— Здесь немного подождите… Сейчас зайду в ванную, приготовлюсь.

— Не понял… Вы о чем? — На лице Гурова было написано искреннее недоумение. — При чем тут ванная?

— Ну, вы же не в ладушки приехали со мной поиграть? — саркастично усмехнулась Ксения. — Вам всем одного надо… Если в домофоне мент заговорил — все, иди подмывайся…

Испытав неловкость за своих недостойных коллег, Лев сумрачно произнес:

— Нет-нет, я действительно хочу задать вам несколько вопросов по Давишину. Вы в курсе, что он вчера погиб во время ДТП, когда возвращался из Репеева в Москву?

— Это вы про того, кто в своей машине сгорел? — Глаза Ксении округлились, — Это был Давишин?

— Да, это он… — сдержанно подтвердил Лев. — Он у вас вчера был?

— Был, — кивнула Люташкина, глядя куда-то в окно. — Значит, сгорел… Ну, что ж, одной сволочью меньше. Господи, прости меня, грешную! — И она мелко, как бы украдкой, перекрестилась.

— Я так понимаю, нежных чувств этот тип у вас не вызывал… Расскажите все, что о нем знаете.

— А что я могу о нем сказать? — брезгливо поморщилась Ксения. — Со мной он не откровенничал. О себе мало что рассказывал. Ну а то, что он со мной вытворял, так это может быть интересно только психиатру. Мне даже рассказывать неловко про все эти его полоумные прибабахи…

Используя иносказания и намеки, Люташкина в общих чертах обрисовала одну из «ролевых игр», которые устраивал с нею Давишин. По ее словам, он заставлял ее раздеться догола, надеть на себя маску козы и лохматую зимнюю шубу. Ходя по комнате на четвереньках, она должна была изображать блеяние. Сам Давишин изображал из себя пастуха, который плетью погонял «пасущуюся козу». Ну а в финале этой «ролевой игры» распаливший себя таким способом «пастух» накидывался сзади на «козу» и вступал с ней в связь.

— Это самое пристойное, о чем еще можно хоть как-то рассказать… — Отвернувшись и заливаясь краской, Ксения тягостно вздохнула и помотала головой, как бы пытаясь избавиться от гнетущих ее воспоминаний. — Случалось и такое, о чем рассказывать даже на исповеди не буду. Какой же он был мерзкий и отвратительный тип! Поэтому хоть это, может быть, и грешно, но я скажу: слава богу! Сгорел — туда ему и дорога. Свою дочку я потому к маме и отправила, что опасалась за нее. Как я заметила, он питал немалый интерес к маленьким девочкам.

Из обрывков своих разговоров с Давишиным Ксения сделала вывод о том, что тот страдает определенным раздвоением личности. Устраивая с ней «ролевые игры», он приказывал называть себя Зюзиком. Когда же игра заканчивалась, он вновь становился официозным, заносчивым и высокомерным. Как-то раз, когда Давишин уже собирался уходить, Ксения заметила, что он обронил в прихожей ключи от машины. Она его окликнула:

— Зюзик, ключи потерял!

Давишин не спеша подобрал ключи, подошел к ней и влепил пощечину, процедив сквозь зубы:

— Знай свое место, шлюха! Для тебя я — Алексей Васильевич. Запомни и не забывайся!