Читаем Клан. Разбитые стекла полностью

Неужели это и есть то, о чем, смущенно краснея, перешептывались девчонки? То, о чем ей просто не успела рассказать мать? Огненно-страстные, такие ласковые руки на ее теле, горячие губы и темное желание в нечеловеческом взгляде. То откровенное, первобытное, дикое желание, которое она совершенно не ожидала увидеть, на мгновение приоткрыв затуманенные поволокой глаза. Не то, бездушное, сминающее, стремящееся захватить, раздавить и уничтожить. Даже не то животное начало, что неизменно срабатывает у мужчины при виде привлекательной обнаженной женщины. Его взгляд был иным. Глубоким, обволакивающим, растворяющим. Чистейшее желание, смешанное с бескрайней нежностью, в которой хотелось тонуть, как в ласковом море. Она тут же снова закрыла глаза, но это не помогло, а лишь обострило ощущения. Полина выгнулась, откинув голову, заерзала, пытаясь избавиться от этого напряжения, от мучительно-сладкой пульсации, ноющей тяжести, на грани боли разливающейся внизу. Если бы не сильная рука, придержавшая ее спину, ослабевшее тело просто растеклось бы по кровати.

— Т-с-с-с, маленькая, все хорошо, — прошептал Андрей, укладывая ее на спину и обжигая горячим дыханием нежную кожу груди. — Я знаю, чего ты хочешь, пусть ты сама еще не понимаешь этого.

Мужская ладонь нежно, неторопливо прошлась вниз по животу и проникла под тонкое кружево трусиков, накрыв мягкий треугольник между стройных ног, которые девушка не подумала свести. Полина вздрогнула и замерла, распахнув глаза. Сквозь поволоку в слегка затуманенном взгляде липкой мутью пытался пробиться страх. Маг сдержанно улыбнулся, мягко коснулся губами ее подрагивающих губ, словно невзначай потерся кончиком носа о ее настороженно вздернутый носик.

— Лина, я одет, обут и не сделаю ничего, что может тебя испугать, шокировать или причинить боль. Просто немного приласкаю и кое-что тебе покажу. Но для этого придется снять с тебя лишние тряпки, — мужчина слегка сжал нежную пульсирующую плоть, едва прикрытую кремовой кружевной пеной. — Красивое белье. Но я хочу видеть тебя без него. Так намного лучше.

У обессиленной девушки не осталось ни желания, ни сил спорить. Даже двигаться не хотелось, кожа горела, а ноги казались ватными. Полина откинулась на подушки и напряженно замерла, плотно зажмурившись и вцепившись в простыни. Андрей уже привычно окутал девушку коконом расслабляющей и успокаивающей магии.

— Андрей…, — неуверенно дернулась девушка. Но неведомая сила мягко уложила ее обратно, распластав по постели.

— Тихо, Золотинка, тебе нечего опасаться или стыдиться, — горячая, немного шершавая ладонь просто поглаживала живот — мягкими, чувственными круговыми движениями, порой опускаясь ниже. — Ни о чем не думай, есть только то, что есть сейчас. Дергаться не нужно. Просто попроси, и я остановлюсь.

Полина еле заметно кивнула. Пока что он не сделал ничего такого, чтобы паниковать и просить остановиться. Наоборот, его поцелуи и прикосновения оказались такими приятными, что хотелось умолять не останавливаться. Ее тело послушно расслаблялось, разве что сердечко колотилось и трепетало испуганной птичкой. Уже не от страха — от волнения. Не прекращая поглаживаний, Андрей бережно коснулся губами напряженных век, проложил дорожку успокаивающих поцелуев по шее и ключицам. Полина учащенно задышала, потянулась навстречу его ласке. Как и когда именно исчезли кружевные трусики, она не заметила.

— Помнится, как-то исцелял одну девочку, и она просила прекратить ее ласкать. Сказала, что не видит разницы между этими двумя процессами, — горячая ладонь проникла между ног девушки, ласково поглаживая пальцами шелковистые складочки. — Не отличает их, представляешь? — пальцы нежно раздвинули складочки, безошибочно нащупывая набухший бугорок. Полина застонала и непроизвольно выгнулась. — Предложил показать наглядно — не захотела. Как думаешь, может, надо было настоять? Она ведь так и не поняла, в чем разница, — Андрей ненадолго остановился, чтобы глубоко прочувствовать отклик девушки, и снова продолжил нежное движение.

— По… поняла, — выдохнула Полина, безуспешно пытаясь свести дрожащие колени.

— Давно поняла? — прошептал Андрей ей в губы, щекоча их жарким дыханием. Пока большой палец продолжал нежно, ритмично ласкать жемчужинку ее наслаждения, указательный палец осторожно скользнул глубже, в лоно. Девушка вздрогнула, ощутив внутри себя его скольжение.

— Не надо, остановись, — растерянно пробормотала она.

Он остановился. Другая рука бережно коснулась щеки.

— Ты уверена?

— Да… нет… не останавливайся.

— Как скажешь, — прищурился маг, возобновляя ласку. — Ты такая узенькая, хрупкая, нежная. Грубый секс — не для тебя.

— А ты… любишь грубый секс?

— Не особо. Грубости мне и на службе с лихвой хватает. Я эмпат, мне нравится, когда женщина дрожит и стонет от наслаждения, а не от боли или страха. Тем более — моя пара, моя любимая…