Что же касается Западного полушария, то в годы президентства Кеннеди и после провала операции на Плайя-Хирон США ни разу не прибегали к военному вмешательству в дела государств этого региона (да и военные действия против Кубы, как мы помним, были организованы спецслужбами США, но почти без прямого участия американских военных — за исключением одного воздушного налета).

Основным средством проведения американской политики в Латинской Америке стала программа, получившая название «Союз ради прогресса», рассчитанная на длительное время, которую журналисты окрестили планом Маршалла для Латинской Америки. Цели этого союза Кеннеди выдвинул 13 марта 1961 года в своем выступлении на приеме в Белом доме латиноамериканских дипломатов и группы членов конгресса^{1007}.

В августе 1961 года в городе Пунта-дель-Эсте (Уругвай) состоялось заседание Экономического и социального совета Организации американских государств, на котором были приняты заявление о принципах Союза ради прогресса и его хартия^{1008} (здесь же, кстати, из ОАГ была исключена Куба).

Согласно этой программе, предусматривалось в течение ближайших десяти лет предоставление странам Латинской Америки двух миллиардов долларов ежегодно. Из этой суммы 1,1 миллиарда долларов приходилось на правительство США, а остальная доля на частные капиталовложения и займы международных организаций. При ОАГ создавался комитет экспертов, который координировал распределение и расходование предоставляемых сумм.

Оказывая странам Латинской Америки экономическую помощь, налаживая сотрудничество с ними, американский президент исходил из необходимости проведения демократических преобразований в этих странах в рамках открытого, рыночного общества, ликвидации диктаторских режимов. Средства должны были расходоваться в первую очередь на налоговые, земельные и другие реформы, которые способствовали бы созданию значительно большей стабильности в этом весьма неспокойном регионе.

С целью популяризации программы Союза ради прогресса Джон Кеннеди вместе со своей женой в декабре 1961 года совершил поездку в Венесуэлу и Колумбию, где его тепло принимали, выражая благодарность США за экономическую помощь[71]. Еще более демонстративным был визит в Мексику в июне 1962 года, во время которого было выражено полное одобрение проводимых в стране социальных реформ, в частности аграрных преобразований в пользу бедных крестьян^{1009}.

Во время визитов в страны Латинской Америки президентская чета столкнулась с лингвистической проблемой, которая имела немаловажный политический оттенок. Как и прочие граждане США, Кеннеди привыкли называть свою страну «Америкой». Но для уха латиноамериканца данные смысловые претензии звучали обидно и даже оскорбительно. Жаклин говорила, что ей не раз приходилось «прикусывать губу», чтобы не произнести недозволенное, точнее сказать, неправильно употребляемое слово в весьма суженном смысле. Необходимо было понять, что жители их страны — это только сравнительно небольшая часть американцев, населяющих обе части континента^{1010}.

На пути к разрядке

Примерно к весне — началу лета 1963 года у Кеннеди сложились новые подходы к взаимоотношениям с СССР и странами, находившимися под его эгидой. Президент учитывал уроки событий вокруг Кубы в 1961 и 1962 годах, Берлинский кризис, затянувшуюся военную конфронтацию в Южном Вьетнаме, которая уносила жизни, но не давала решающих преимуществ ни одной стороне, и, главное, становившуюся, по его мнению, всё более бессмысленной гонку стратегических вооружений, создававшую опасность ядерной катастрофы из-за малейшей случайности.

В связи с проблемой накопления ядерного оружия политики, включая Кеннеди, искали, но пока не находили ответы на конкретные вопросы, без понимания которых трудно было вести переговоры о сокращении вооружений. Главными среди них были: какое количество ядерных зарядов достаточно для каждой стороны? Каковы критерии, определяющие эту достаточность? Кто должен принимать решение об этой пресловутой достаточности? Каковы исходные данные, необходимые для принятия такого решения? Насколько надежны эти данные? Не теряют ли перспективы принимающие решения, сталкиваясь с огромным количеством технических деталей? Как преодолеть свойственный военным синдром «мы должны иметь как можно больше зарядов»?

Известный американский журналист Д. Холберстем в книге о вьетнамской войне первым пришел к выводу, что во внешней политике Кеннеди четко выделяются два периода, водоразделом между которыми являлся компромиссный выход из Кубинского ракетного кризиса. На втором этапе Кеннеди поставил под сомнение «некоторые идеи и образы поведения», прежде всего связанные с жесткой конфронтацией с СССР и Китаем^{1011}.