Читаем Клад полностью

- Вы, мужчины, ничего в этом не смыслите, - посетовала Рейчел, натягивая чепец.

- Смыслим больше, чем вы полагаете, миссис Дженкинс, - с усмешкой промолвил Джереми, подходя к жене и снимая с ее головы кружева, чтобы без помех насладиться ее густыми волосами!

С улыбкой глядя на нее сверху вниз, он добавил:

- Намного больше, чем вы полагаете.

Прошло немало времени, прежде чем Рейчел свернулась калачиком под боком у мужа на широкой и мягкой постели и снова беспокойно заговорила:

- Я боюсь не того, что может натворить он. Я думаю о том, на что ради такого парня может решиться она.

- Только не наша Ханна, - сонно пробормотал муж.

- Что ж, надеюсь, ты прав, - с сомнением согласилась Рейчел, прежде чем закрыть глаза. - Она действительно очень разумная девочка.

- И потом, - спустя еще полчаса сказала себе миссис Дженкинс, - они ведь не наедине в этом доме, не так ли? - И, окончательно успокоившись, все-таки уснула.

***

Ханна остановилась возле двери в комнату раненого и, услышав хохот, хмуро свела брови. Ей было отнюдь не смешно, ведь она сразу узнала голоса: Молли заливалась, как девчонка, а Сэл, как всегда, прикрывала рот рукой, отчего смех получался приглушенным. Но обеим служанкам следовало работать, а не развлекаться! Молли вообще обязана находиться в кухне и готовить обед. А Сэл позвали только для того, чтобы поправить больному простыни. Может, и наоборот, но, как бы там ни было, ни одной из них не полагалось захлебываться тут от смеха.

Все стихло, едва молодая хозяйка вошла в комнату.

- О! - воскликнула Сэл и сразу прижала ладошку ко рту, как бы останавливая новый взрыв хохота. - Извиняюсь, мисс Ханна, я уж хотела идти.

- Вижу, - ответила Ханна. - Но чем ты тут занималась?

- О, я только помогала бедняжке Молли с бельем, - ответила Сэл и, быстро присев в реверансе, упорхнула.

- А я уже заканчивала, - добавила Молли, убегая следом за подружкой.

Ханна повернулась к больному.

Отец сказал, что, даже если этот человек пират, он никому не сможет причинить вреда, пока не встанет с постели. Мама согласилась, хотя и выглядела при этом несколько обеспокоенной. Теперь Ханна знала, почему. Может, мужчине и трудно разглядеть в этом парне опасность, но стоило на него глянуть девушке, чтобы сразу же оценить угрозу. Особенно теперь, когда, полулежа в кровати на высоких подушках, он выглядел таким загорелым, мускулистым и соблазнительно беззащитным... Ханна выросла в поселке, где почти половина мужчин трудилась на море, и вид обнаженной мужской груди был для нее столь же привычным, как и вид штормовой тучи. Но таких, как он, ей еще не приходилось видеть.

С широкой поперечной повязкой Дэн должен был казаться совершенным инвалидом, однако он вальяжно полулежал на подушках, рубаха была распахнута на груди, и взгляд девушки невольно устремился на загорелое тело, туда, где не было бинтов. Тугие мускулы под смуглой кожей зашевелились, когда молодой человек поменял позу. А уж когда он улыбнулся, глаза ее помимо воли обратились к белой полоске зубов, особенно ярко блестевшей на фоне смуглого лица. Когда Дэн улыбался, на его щеках появлялись ямочки. Ханна ничего не могла с собой поделать, несмотря на все усилия отвести взор от этих искрящихся все понимающей улыбкой удивительных глаз. В эту минуту новый знакомец казался ей не опаснее морского ската...

У Ханны был молодой еще отец, младший брат, четверо дядюшек и трое двоюродных братьев. На острове у нее было полно кавалеров, и еще один жил на Манхэттене. Ей не приходилось скучать на танцевальных вечеринках, и родители предупреждали, чтобы дочка хорошенько думала, выбирая себе мужа, ибо муж - это на всю жизнь. Ей не нужны были их предостережения. Ханна любила лесть и внимание и получала их в избытке, но частенько задумывалась, много ли этих маленьких удовольствий приходится на долю замужней женщины? Так что пока еще никто из знакомых парней всерьез не завладел ее мыслями и сердцем. По правде говоря, дожив почти до двадцати одного года, она начала беспокоиться, не кроется ли причина в ней самой. Все ее подруги были уже замужем или хотя бы обручены, а Ханна никак не могла никем увлечься. Ей все время казалось, что она знает каждого из окружавших ее мужчин уже целую вечность.

Дэн Силвер был загадкой, вот отчего под ложечкой что-то затрепетало, как только он улыбнулся ей своей опасной улыбкой.

- Как вы себя чувствуете сегодня? - отрывисто произнесла она.

- Лучше.., теперь лучше, - сказал он, обнажая в улыбке зубы.

Она пропустила намек мимо ушей и приблизилась к постели. Но ее помощь ему уже не требовалась: простыни были чистыми, повязка сияла белизной, подле кровати на столике стояли графин воды и стакан, а также блюдо с фруктами.

- Могу я вам чем-нибудь помочь? - все же спросила Ханна, подвинув фрукты, чтобы сделать хоть что-нибудь, а заодно не видеть проницательного взгляда, от которого не ускользало ни одно ее движение.

Улыбка его была такой ослепительной, что граничила с бесстыдством. Как раз в тот миг, когда она собиралась покинуть комнату, Дэн вдруг серьезно проговорил: