Читаем Кюр Гора полностью

Глаза Литы при этих словах наполнились облегчением, радостью и благодарностью.

— Эй, подождите! — воскликнула Леди Бина. — Я не могу идти в таком виде. Я же не одета!

— Мы найдем вам что-нибудь подходящее как можно скорее, — пообещал Лорд Грендель.

— Взгляните, — ткнула пальцем блондинка, — рабыня одета, а я нет!

— Но это всего лишь короткая, позорная туника, — сказал Лорд Грендель, — не более чем лоскут дешевой, липнущей к телу ткани.

— Тем не менее, она одета, — стояла на своем Леди Бина.

— Но, — продолжил увещевать ее Грендель, — это не та одежда, которая подходит для такой как Вы, для свободной женщины. Это — предмет одежды, разработанный специально для того, чтобы определять никчемность его носительницы, демонстрировать ее бесполезность, показывать всем, что она не больше, чем товар, не больше, чем животное. Это, как и прочая одежда для таких как она, немногим больше чем унизительная тряпка. Даже не думайте об этом. Выкиньте это из головы! Это явно не больше, чем насмешка над одеждой. Взгляните на то, насколько это коротко и легкомысленно. Эта туника просто бесстыдная. Она позорно откровенная. Это, тот вид одежды, в которую сильный мужчина, своего развлечения и удовольствия ради, нарядил бы женщину, находящуюся беспомощно в его власти, если вообще разрешил бы ей одеваться. Разве в сравнении с таким предметом одежды, коротким, откровенным, многозначительным, столь много говорящем о своей носительнице, полная и честная нагота не покажется предпочтительной? Такой предмет одежды это все равно, что публичное провозглашение того, что его носительница, им столь оскорбленная и униженная, столь беспощадно выставленная на показ, не может быть чем-то иным кроме как рабыней.

— Эта одежда будет моей, — заявила блондинка.

— Пожалуйста, нет, моя Леди! — взмолился Грендель.

— Моя диадема, — сказала она, — искупит и украсит ансамбль. Она укажет на мой статус и ранг.

— Моя леди! — попытался протестовать Лорд Грендель.

— Рабыня! — позвала Леди Бина.

— Госпожа, — откликнулась Лита, испуганно склонив голова.

Лита стояла на коленях, как это принято для рабынь в присутствии свободных людей. Разве что ее колени были сведены вместе, несомненно, из-за того, что здесь находилась свободная женщина, Леди Бина.

— Снимай свою тунику, — приказала блондинка, — и отдай ее мне!

Лита растерянно посмотрела на Кэбота.

— Ждешь повторения команды? — осведомился тот.

— Нет, Господин, — прошептала рабыня.

Рабыня должно повиноваться мгновенно и без сомнений. Малейшее колебание может означать плеть. Она — рабыня.

— Отлично, — буркнула Леди Бина, выхватывая предмет одежды из руки Литы.

Подержав тунику в руке, она поднесла ее к носу и презрительно сморщилась.

— Воняет, — заявила блондинка.

Вообще-то утром того дня Лита тщательно выстирала свою одежду, и искупнулась сама в небольшом ручье, незадолго до того, как они натолкнулись на попавшего в капкан слина, освобожденного Кэботом.

Безусловно, предмет одежды Всегда сохраняет запах владельца, даже если его надели всего на несколько мгновений. Пусть это не ясно человеку, зато ясно нам и, конечно, причем, даже в большей степени слину. Впрочем, слин, как известно, является непревзойденным следопытом. Гореане активно используют эту их особенность, и точно так же это делаем мы.

— И Ты тоже воняешь, — добавила Леди Бина.

— Да, Госпожа, — прошептала Лита.

— По крайней мере, на ее шее не висит колокол, — съязвил Кэбот.

Леди Бина в ярости сверкнула на него глазами.

— Мы снимем его как можно скорее, — поспешил заверить ее Лорд Грендель.

— Рабыня плачет? — удивилась блондинка.

— Уверен, что нет, — ответил Кэбот.

Лита низко, почти до пола, опустила голову.

Рабыня, которая фактически считается животным, не наделена правом на одежду, соответственно, ей может быть в этом отказано, если на то будет воля ее хозяина. Так что, нет ничего удивительного в том, что она найдет даже тунику, даже камиск драгоценным подарком. Теперь она была лишена своего единственного предмета одежды, пусть и небольшого, да еще в присутствии свободной женщины. Тем самым до нее был доведен еще один аспект ее рабства.

«Это — хороший урок для нее, — подумал Кэбот. — Такие мелочи помогают ей лучше понять, что она — рабыня, и что это для нее означает».