— Да и насколько это возможно бескомпромиссно и односторонне!

— Это так важно для тебя?

— Да, — ответил бывшая мисс Пим. — Я хочу этого. Я хочу этого!

— Я могу это понять, — улыбнулся Кэбот.

— Это подходит мне, не так ли, поскольку я — рабыня?

— Да, — не мог не признать Кэбот.

— Научите меня тому, что я — рабыня, Господин, — попросила Лита.

— Ты понимаешь, что после этого, такое может быть, и будет сделано с тобой всякий раз, когда мне захочется?

— Да, Господин!

— Отлично, — кивнул Кэбот и наклонился, чтобы развязать узел на ее лодыжках.

Глава 31

Рубины

— Вот! — крикнул Кэбот рабыне. — Иди сюда!

Лита, одетая в крошечную тунику, поспешила на его зов, легко и стремительно.

Кэбот был доволен своей собственностью. За прошедшие несколько дней ее прогресс в неволе стал необратимым. Ее манера поведения, то, как она стояла на коленях, самые тонкие движения, теперь кричали о том, что она — рабыня.

Кэбот своими руками захлопнул для нее дверь на свободу. У него теперь не было сомнений в том, что выведи ее сейчас на сцену аукциона, и она уйдет с молотка, как минимум, за два тарска. Свобода теперь осталась для нее в далеком прошлом. Она уже изучила неволю.

Даже если кому-то пришло бы в голову освободить ее теперь, она никогда не смогла бы быть больше чем несчастной рабыней, жалкой невольницей, притворяющейся свободной женщиной. Правда, она могла бы попытаться подражать свободной женщине, но это было бы фарсом, лицемерным и неискренним, поскольку она знала, что когда-то носила ошейник, рабский ошейник. Роль свободной женщины для нее теперь была бы мелка, пуста, и бессмысленна.

Она изучила рабыню в себе.

Если бы Кэбот освободил ее или отверг, то у нее не было бы никакой надежды на счастье кроме как найти себе нового господина, другого мужчину, которого она могла бы просить об ошейнике, перед которым могла бы встать на колени и служить.

Впрочем, кто же будет настолько глуп, чтобы освободить, такую как она? Ее можно было только хотеть и держать как ту, кем она была, как рабыня. Так что держите их для своего удовольствия. Это то, для чего они существуют.

Лита подбежала к Кэботу, и опустилась на колени сбоку от него. Она была непередаваемо нежной, радикально женственной и изящной.

Кэбот мимоходом отметил положение ее коленей.

Насколько свободной была теперь бывшая мисс Пим, какой удовлетворенной, бессовестно живой и чувственной!

Свобода теперь осталась позади нее, навсегда, даже если это означало аукционную площадку.

Однако сама она плохо сознавала эти изменения, произошедшие в выражении ее лица, ее поведении и эмоциях. Более того, она считала, что оставалась такой же, или почти такой же, какой была прежде.

Но она ошибалась. Теперь она была рабыней. Но ей даже в голову не приходило, как ее же собственное тело могло предать ее.

Это было то, о чем мужчины редко ясно ставят рабыню в известность.

Бывает, что рабыня, пытаясь сбежать из тяжелой неволи, например из прачечной или мануфактуры, надевает предметы одежды свободной женщины, в надежде избежать возвращения, однако внимательный, опытный глаз даже под тяжестью одежд сокрытия и вуалей сможет разглядеть тело рабыни. И горе ей, если она была схвачена и передана свободным женщинам, дабы те могли подвергнуть ее тело тщательному, приватному осмотру. Ло! Клеймо обнаружено, а, возможно, даже и ошейник! Свободные женщины оскорблены, но вне себя от радости, поскольку теперь в их власти оказалась та, кого они ненавидят больше всего на свете, рабыня. Да еще и та, которая посмела попытаться выдать себя за одну из их собственного высокого «братства»! Несчастную, испуганную, раздетую рабыню после такого открытия валят на пол и избивают плетью, затем за волосы ставят на колени, беспощадно связывают и, к всеобщей радости и с ликующими воплями ее более благородных сестер, видящих в этом событии торжество и праздник, и, по пути оплевывая, осмеивая и подгоняя стрекалами, ведут к ожидающим стражникам. Зато, с какой благодарностью она бросается на живот перед ними, вылизывает и целует их сандалии. Быть может, ее даже оставят в живых? По крайней мере, они — мужчины.

— Смотри, девка, — сказал Кэбот, указывая на песок перед своими ногами.

Лита вскрикнула и прижала руку ко рту. Трудно было с чем-то перепутать характерные следы, оставленные на песке.

— Кюры! — испуганно вскрикнула она. — Ночью здесь были кюры!

— Один, — успокоил ее Кэбот, — только один.

— Мы должны бежать, Господин, — прошептала рабыня.

— Нет, — усмехнулся Кэбот. — Ты вон туда посмотри!

Он снова ткнул пальцем в песок, и девушка, поднявшись на ноги, подошла к указанному месту и присмотрелась.

— Видишь? — спросил Кэбот. — Мелкие шрифты босых ног. Их оставили ноги женщины!

— Тогда это Лорд Грендель и Леди Бина? — уточнила Лита.

— Конечно, — кивнул Кэбот. — Я уверен в этом!

— Но ведь это могла быть уловка, чтобы заманить Господина в ловушку, — предположила девушка. — Это могли быть кюр и рабыня или домашнее животное.

— Я так не думаю, — отмахнулся Кэбот. — Следы ведут не к пляжу, а выходят из озера.

— Как такое может быть? — удивилась она.