Читаем Китовый ус полностью

Хочется встретить жену и сына очень хорошо, особенно сына, ведь чего греха таить, суется он к нему со своими делами, вопросами, а он занят, вечно занят, отваживает его от себя, — не мешай, Андрей! Жена заполняет и его, отцовское время, а он злится, обнаруживая в характере сына плоды сугубо женского воспитания. И ведь еще орет на нее: «Что ты из парня делаешь мамсика? Он должен быть мужчиной!» Нетрудно догадаться, что отвечает жена… Мужчине этому всего восемь лет, болел он у них так, что и врагам страшно пожелать такого, и вот привык к особому отношению к себе, к потаканию своим капризам со стороны мамы. Маленький он еще мужчина, всего первоклассник, не первоклашка — если так назвать его, обижается… Ладно уж, думает Шанин, займусь Андреем в субботу и воскресенье, хоть малую толику упущенного наверстаю. Тем более что и он, говорила жена по телефону (ага, удобная все-таки вещь — телефон!), к поездке готовится серьезно, уроки делает основательно — иначе учительница на субботу не отпустит.

Учительница отпускает, выскакивает Андрей из автобуса (опять можно тут сказать «ага»!), глазенками — зырк-зырк, ищет отца, находит среди встречающих и повисает на шее с криком: «Папа!» И сразу он, единственный тут ребенок, оказывается в центре внимания — а уж это они любят!

И снова — лыжи. Андрей невероятно суетится, бегает по коттеджу в лыжных ботинках, просит застегнуть ему жесткие крепления обязательно на самую последнюю «дырочку». Поехали! Полдень солнечный, безветренный, теплый. Иней на березах пропал, серебряную эту картину — поле, снег, стена леса — как бы почернили. Вначале первым идет Шанин, сын за ним, жена — замыкающая. Андрей часто падает, в этом году он только раза два становился на лыжи, и Шанин ему показывает, как надо идти, как использовать палки.

— Палками работай! Палками! — кричит ему — он уже идет впереди и очень вдохновлен тем, что оказался на отцовском месте. Жена предостерегает: «Андрюша, не спеши! Береги силы!» Куда там… Падает, вскакивает и — вперед! Подсказывают ему, что тех, кто уступает им лыжню, нужно благодарить, и Андрей говорит всем встречным дядям и тетям «спасибо!», вызывая у них добрые улыбки.

В лесу жена ахает, восхищаясь красотой, Андрей сдержан в выражении чувств, и только Шанин собрался с духом, чтобы начать приготовленный для него рассказ о маршруте, как он останавливается и, показывая палкой на заваленную с трех сторон снегом елочку, говорит:

— Папа, смотри — домик! Кто в нем живет? Ежик?

— Ежики зимой спят, тут могла быть лежка косого, — говорит он, думая о его своеобразном, напористом восприятии мира. Не только ему учить сына видеть природу, но и самому учиться у него — он ближе к ней, чем взрослые.

— Для мишки такой домик мал, — рассуждает Андрей.

— Конечно, мал, — соглашается с ним. — Медведи сейчас спят в берлогах.

— А есть, которые не спят — шатуны, — дополняет Андрей.

— Андрюша! — кричит сзади жена. — Смотри: елочка похожа на пингвина! А вон — на белого медведя.

— Ви-идел, — отвечает Андрей, не оборачиваясь и не останавливаясь.

Они проезжают мимо пней с высокими шапками снега — точно бабушкины пасхальные куличи, мимо глазастого снеговика — кто-то лыжной палкой нарисовал на полностью заваленной снегом елке два глаза, рот и нос, мимо белой черепахи, высунувшей голову из сугроба-панциря — сходство поразительное, кольца верно передали рисунок и выражение черепашьих глаз. Шанин обещает сыну показать еще Хрустальные Беседки, Поле Старого Лиса, испытать его и маму на Трассе Мужества.

К Хрустальным Беседкам он относится равнодушно — под тяжестью снега тонкие деревца образовали пышные белые купы дуг. Жена ахает, а ему неинтересно. Не понимает красоты, может, чувствует, что красота эта жестока — для деревьев такой снег бедствие? Спрашивает, а знает ли он, какие деревья в этих беседках. Вопрос сложный — не знаток Андрей древесных пород, но все-таки вдруг догадается…

— Это здешняя ольха, — говорит он. — Не черная, как на юге, а белая или серая. Видишь, такие же сережки, только кора не такая…

Андрей снова идет вперед, затем спрашивает:

— А далеко еще до Поля Старого Лиса?

Вот оно что — ждет встречи со Старым Лисом.

— Далеко, — Шанину хочется, чтобы он не расслаблялся.

Лыжня петляет в осиннике, в березняке, проходит через мелколесье — здесь, видимо, летом непроходимое болото, снова ведет в осинник, посветлее первого, а уж за ним — большое поле в сияющем снеге. Попадаются на опушке следы — Андрей не спрашивает, а утверждает, что это заячьи — оказывается, они недавно в школе изучали следы зверей. Молодцы… Правильно, заячьи — прыг-скок, прыг-скок, передние лапы идут почти друг за дружкой, тут косой оглянулся, нет ли поблизости врагов, скрылся неторопливо в ельнике.

— Это Поле Старого Лиса? — спрашивает Андрей, жмурясь от яркого солнца и яркого снега.

— Нет, дальше.

— А как это называется?

— Не знаю, — отвечает Шанин, забыв, что такой ответ никуда не годится.

— Папа, но оно же как-то называется! — возмущается он таким непорядком с названиями и его неосведомленностью.