Читаем Китаец полностью

Так было и однажды зимой 2006 года. Рано утром кортеж черных автомобилей на полной скорости проехал в ворота, которые немедля закрылись. В самом большом конференц-зале пылал камин. Всего собралось девятнадцать мужчин и три женщины; преимущественно люди старше шестидесяти, самым молодым — около тридцати пяти. Все знали друг друга. В совокупности они составляли элиту, практически управлявшую Китаем — и его политикой, и экономикой. Отсутствовали только председатель республики и главнокомандующий вооруженными силами. Но этим-то двоим участники и доложат о предложениях, принятых на данном совещании.

На повестке дня стоял один-единственный вопрос. Сформулировали его в строжайшей тайне, и каждый из присутствующих дал подписку о неразглашении. Нарушитель бесследно исчезнет с публичной арены, на сей счет ни у кого сомнений не было.

В одном из обособленных помещений взволнованно расхаживал взад-вперед мужчина лет сорока. В руке у него был текст доклада, много месяцев он работал над ним и знал, что огласит сегодня один из важнейших документов, когда-либо представленных руководству партии с тех пор, как Китай в 1949 году обрел самостоятельность.

Два года назад Янь Ба получил это задание от председателя Всекитайского собрания народных представителей. В Пекинский университет, где он работал на кафедре футурологии, поступила депеша, что председатель желает с ним переговорить. Во время беседы с глазу на глаз председатель и дал ему означенное поручение. С того дня его освободили от профессорских обязанностей и предоставили в его распоряжение штаб из тридцати человек. Весь проект был строжайше засекречен и находился под контролем службы безопасности председателя. Текст доклада Янь Ба написал целиком на своем компьютере. И кроме него, никто другой к нему доступа не имел.

Сквозь стены в комнату не проникало ни звука. По слухам, некогда здесь была спальня жены Мао Цзэдуна, Цзян Цин, которую после смерти Мао арестовали вместе с еще тремя сообщниками — их назвали бандой четырех — и предали суду, но в тюрьме она покончила с собой. Цзян Цин требовала, чтобы в спальне царила абсолютная тишина. Каменщики и маляры всегда выезжали вперед, чтобы обеспечить звукоизоляцию ее спальни, а откомандированные солдаты отстреливали всех брехливых собак вблизи ее случайного жилища.

Янь Ба посмотрел на часы. Без десяти девять. Ровно в девять пятнадцать он начнет свое выступление. В семь утра он принял полученную от врача пилюлю, которая успокаивала, но не вызывала сонливости. И сейчас Янь Ба чувствовал, как нервозность отступает. Если написанное в его докладе однажды осуществится, то возымеет огромные последствия по всему миру, а не только в Китае. Однако никто не узнает, что именно он продумал и сформулировал идеи, ставшие реальностью. Он просто вернется к своим профессорским делам, к студентам. Его заработная плата возрастет, а в квартиру попросторнее, в более престижном районе в центре Пекина, он уже переехал. Обязательству молчать он будет следовать всю жизнь. Ответственность, критика, а может быть, и слава за осуществленное дело достанутся важным политикам, стоящим высоко над всеми гражданами Китая, и над ним тоже.

Он сел у окна, выпил стакан воды. Быть или не быть большим переменам — решается не на полях сражений, а в закрытых помещениях, где облеченные огромной властью люди определяют, в каком направлении пойдет развитие. Вместе с лидерами США и России китайский председатель — самый могущественный человек на планете. Сейчас ему предстоит принять великое решение. Собравшиеся здесь — его уши. Они выслушают его, Янь Ба, и дадут свою оценку. Результат мало-помалу просочится из Желтого Императора в широкий мир.

Янь Ба вспомнилась поездка, которую он несколько лет назад совершил с другом, геологом по профессии. Они отправились в отдаленные горные районы страны, к истокам Янцзы. Вдоль все более сужающегося русла добрались до того места, где река превратилась в тоненькие, бьющие из-под земли струйки. Друг придавил их ногой и сказал: «Сейчас я остановлю течение могучей Янцзы».

Воспоминание об этом не оставляло Янь Ба все долгие месяцы, пока он готовил доклад о будущем Китая. Именно в его власти было впредь направить могучую реку по иному пути. Исполинский Китай пойдет в другом направлении, не в том, в каком двигался последние десятилетия.