— Вел машину. Возил ублюдков. Погоди секунду, я продрог до костей в этом хреновом клубе. Тас-Мен приставил мне пистолет к голове, и я угнал чертов фургон. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Сколько тут копов?

Снова синий свет и вой сирен заполнили Принсес-роуд, сводя с ума прохожих.

— Сколько? Черт, да не знаю я, Кросси. — Амджад захлебывался адреналином, чувствуя, как понемногу спадает возбуждение. — Что с клубом?

— Его разнесли.

— Кого-нибудь шлепнули?

— Похоже на то. Когда мы вломились, справа стоял Бернард. Я видел, как его подбросило в воздух, потом он отлетел футов на двадцать, ну, не он, конечно, а то, что от него осталось.

— А Эстелла?

— Понятия не имею, — может, ее ранили, а может, и убили. Мы разобрались с дверью, я уже собирался сваливать… И тут начался шум, дым, какой-то чокнутый играет прожекторами — ну, конец света. Веришь, я испугался до смерти.

— А что с Берджисом?

— Кто его знает. Но клубу каюк. И Берджису теперь кранты — даже если он еще жив.

— Ну так… не пропадать же месту, а? Бизнес есть бизнес. А что, если мне рассказать обо всем кузену?

— Классная идея! Счастливое избавление!

Глава тридцатая

Нервные клетки в развороченном черепе Джанка склеивают эту сцену. Убрать к чертовой матери затвор и стальные подложки! Джанк, ты на своем месте, за пультом — где ж тебе еще быть! Расползаются стены, которые, может, и не были прекрасными, рушится танцпол — операция идет без всякой анестезии. Автомат Калашникова вырвался на свободу — и пусть все летит в Преисподнюю. От удара воздушной волны разлетается в клочья экран — кто стреляет? Свои? Чужие? Хорошенько проанализируй позицию, Джанк. Вон там, в нижнем крыле, уже появились вооруженные автоматами непрошеные гости, Джанк встречает их заградительным огнем галогеновых ламп, подмораживая недоумков.

Нервные клетки не сдаются, и Джанк понимает все, что видит. Огромный грузовик обалденной убойной мощи разъяренно подпрыгивает и грохочет внизу. Его продырявили, и он впадает в бешенство. Вот черт, черт, черт! Разверни прожектора, выстрой в линию синие и зеленые и вмажь картечью. А теперь пройдись понизу сухим льдом. Все получилось — и Джанк ловит кайф самой высшей пробы!

Глава тридцать первая

Эстелла прислонила пудреницу к бутылке с соусом и принялась натягивать свой новый парик.

— Ты сделала прекрасный выбор, Тереза. Я всегда чувствовала, что могла быть блондинкой — в теле брюнетки.

Тереза сгорала от нетерпения:

— Расскажи, что там случилось.

— Когда полиция вышибла заднюю дверь, Джанк пустил в ход сухой лед. Дым клубится, ни фига не видно, и все палят в разные стороны. Я решила сделать ноги.

— Так и было задумано?

— Не знаю, дорогая, — призналась Эстелла — она в какой-то момент перестала понимать, что происходит.

Тереза купила ей билеты, поезд отправлялся через полчаса. В кафе на вокзале было холодно, но впервые со дня приезда Эстеллы в Манчестер прекратился дождь. Редкие солнечные лучи пробивались сквозь облака, высвечивая декор на фасаде Хлебной биржи. Эстелла замолчала, сосредоточенно поправляя челку белокурого парика и любуясь своим новым видом.

— Ты никогда не думала убить Берджиса?

На столе был разложен утренний выпуск «Ивнинг ньюс». Помимо большой статьи о штурме «Грэйвити» и перестрелке между наркоторговцами и полицейскими, газета напечатала отдельную заметку о Берджисе: краткая биография, прежние дела с наркотиками, арест прошлой ночью по обвинению в наркоторговле и незаконном ношении оружия. Была и фотография: инспектор уголовной полиции Грин — в темно-синем костюме и бронежилете — уводит Берджиса в наручниках.

— Ведь он изнасиловал тебя. Разве ты не хотела отомстить?

— Берджис не пытался овладеть мной силой, он постоянно твердил о своей любви ко мне и заплатил Майклу, чтобы тот вытащил меня из тюрьмы. Но я была бессильна — Берджис мне никогда не нравился. А он не отставал. После того как я сбежала, Майкл ночью повез меня на встречу с Берджисом в его новый клуб в Лонгсайте: Берджис слонялся по кабинету и совсем слетел с катушек от порошка и спиртного. Он попросил Майкла подождать в баре, сказал, что ему нужно поговорить со мной наедине. Как только мы остались одни, он повалился на колени и начал со слезами умолять, чтобы я позволила ему сделать мне минет. Он предлагал несколько штук за удовольствие засунуть мой член себе в рот.

— Ты позволила?