Вскочил на сверкающие медные перила и выбил ногой из руки Теччи пистолет. Он полоснул Кинжалом по подошве моего ботинка. Я обрушился вниз, повалив его и Джинни. Затем отпихнул ее как можно дальше. Теччи зарычал и кинулся на меня с Кинжалом. Я увернулся. Он попытался снова провести удар, но нарвался на мой. Прямой по носу.

Кость хрустнула. Голова дернулась назад. Потекла кровь.

Я ударил снова, и он окончательно обмяк. Я повернулся посмотреть, как Джинни.

— Реб! — отчаянно вскрикнула она.

И очень вовремя.

Еще доля секунды, и для меня все было бы кончено. Теччи каким-то образом собрался с силами и приготовился сделать рывок с Кинжалом. Но я успел выхватить «мини» и сделать два коротких выстрела.

Его отбросило на ограждение. Я ринулся к нему, вырвал из ослабевшей руки Кинжал. Сунул в задний карман. Затем выбросил убийцу в пропасть, следом за убитым им хозяином.

Откинул спину на перила. Глубоко вздохнул.

Наконец-то все закончилось.

— Отдайте Кинжал.

Я поднял голову.

Напротив стоял Джек Хит, нацелив на меня пистолет.

Недовольный моей медлительностью, он нацелил пистолет на Джинни.

— Не надо! — крикнул я. — Я отдам вам этот чертов Кинжал! Только не трогайте ее.

Хит улыбнулся:

— Молодой человек, вы действительно настоящий герой. Я вами восхищаюсь. Хорошо. Давайте же Кинжал.

Я подал ему творение Леонардо на открытой ладони.

Он отправил его во внутренний карман пиджака и снова наставил пистолет на меня, готовый нажать на курок.

— Подождите! — со слезами взмолилась Джинни. — Позвольте мне хотя бы поцеловать его на прощание. Пожалуйста.

— Великолепная идея, — сказал Хит. — Прошу вас.

Джинни подбежала, прижалась ко мне.

— Довольно мило, — заметил он. — Теперь я смогу покончить с вами одной пулей.

Моя душа упала. Провалилась сквозь землю и вылетела с другой стороны в черное холодное пространство. Вот тут я потерпел поражение. Полностью и окончательно. И подставил Джинни.

Я прижал ее к себе так сильно, как мог. Наши тела сплелись, губы слились в нежном поцелуе. Внутри меня всколыхнулось что-то доселе неведомое, благословенное, имя которому — любовь. Жаль только, что нам не дано было насладиться ею.

А потом мы услышали шум винтов. Над нами завис вертолет, управляемый Дракко. Рядом Бекетт приставил к плечу приклад снайперской винтовки.

Я бросился на пол, увлекая с собой Джинни. Хит не успел выстрелить. Пуля Бекетта пробила ему грудь раньше. Он рухнул на спину, уставив в небо удивленный взгляд.

Бекетт опустил винтовку и жестом приказал мне обыскать убитого.

В одном кармане пиджака лежал Кинжал, в другом коробка с компьютерным диском.

Я поднял вверх оба трофея, чтобы их видели все. И на небесах, и на земле.

Глава двадцатая

Джинни лежала на кожаном диване в шикарном купе Крелла. Она была ранена. К счастью, не очень серьезно. Пуля Теччи по касательной задела бедро. Швы наложат, и все будет в порядке.

Я сидел рядом, рассматривал рану на ноге. Тоже заживет со временем. Как и все остальное.

Два листа из записок Леонардо лежали целые и невредимые под хрустальным пресс-папье на викторианском письменном столе Крелла. Рядом стояли две сумки ручной выделки, до краев наполненные деньгами.

На вокзале в Цюрихе нас встретили Бекетт и Дракко и увезли в отель. Вскоре прибыл врач. Работал быстро, никаких вопросов не задавал.

Потом я передал Бекетту диск, и мы расстались.

Обратно в Калифорнию нас опять доставил Дракко. Мы все время спали как убитые. Под действием болеутоляющего. Отсутствие напряжения тоже сказывалось.

В аэропорту взяли такси. Доехали до поселка Большой Медведь. От дома Арчи остались одни угли, но мой «ягуар» стоял в том месте, где я его оставил. И что удивительно, сразу завелся. Я проверил сумку, которую зарыл под деревом. Цела. Забирать не стал. Оставил как есть.

Потом мы навестили Арчи в Медицинском центре. Он оторвал глаза от книги и удивленно вскинул брови.

Мой друг заметно посвежел. Повязку с лица уже сняли, только нос еще был заклеен пластырем. Я коротко рассказал о последних событиях. Мы посмеялись над недоразумением.

— Надо же, я был уверен, что в Милане тогда действовал ты.

— А я вообще не понимал, о чем идет речь, — сказал он.

— И в пансионате тоже.

— Да.

— Ну счастливо, Арчи, поправляйся, — произнес я, вставая. — Помни, я всегда считал и буду считать тебя старшим братом.

Его глаза повлажнели. Мои тоже.

Джинни поцеловала его где-то рядом с ухом, в единственное пока здоровое место. И тоже промокнула глаза платочком. Он показал мне книгу, которую читал. Это была биография Леонардо, Роберта Пейна.

— Да, чуть не забыл, — сказал я, — там недалеко от твоего дома под деревом зарыт подарок.

Арчи расплылся в улыбке.

— Это хорошо. Я люблю подарки.

* * *

В четыре утра мы подъехали к пансионату «Хоулистер-хаус». Позвонили. В административном коттедже зажегся свет. Дверь отворилась. На пороге стоял Поп в пижаме. Пригляделся и осветился радостной улыбкой.

— Кого я вижу, Холмс и Ватсон! Входите же.