Читаем Киномеханика полностью

Конечно, Эля ее прекрасно знала. Она внучка бабы Шуры и соседка Адика этажом ниже. Значит, сейчас Марат с Элей беседуют, сидя на полу того самого полуподвала, где Женя Лунегова и живет (правда, на лето они с бабушкой перебираются в сарай, а жильё сдают отдыхающим). Таким образом, поскольку Жека с Адиком росли в одном дворе, они были хорошо знакомы и, видимо, дружны. Не всякая школьница решится прийти на суд, а Женька на суде Адика была. Хотя она у кого-то раздобыла туфли на безумной шпильке, ярко накрасила губы и надела темные очки, ее узнали и донесли об этой сумасбродной выходке бабе Шуре. Поскольку старуха воспитывает внучек без родителей (есть еще Тоня, младшая Женина сестра, — наверное, он ее видел вчера) и отвечает за них одна, то она встревожилась не на шутку: все эти годы со страхом ждала возвращения Адика и даже с Лорой, Элиной матерью, шепталась о том, как охладить нездоровый интерес внучки к великовозрастному дружку-уголовнику. Было даже придумано некое средство… Тут Эля замолчала, видимо, решив, что сболтнула лишнее, а от прямого ответа, какое же всё-таки это средство, уклонилась. Когда Марат попытался осторожно нажать на девочку, она вовсе замкнулась и погрузилась в какие-то свои мрачные раздумья, время от времени пробегая по лицу Марата тревожным и недоверчиво-колючим взглядом. Не так уж она была наивна, эта девочка-одуванчик. Теперь она показалась Марату старше своих лет — может быть, она просто не вышла ростом, как он, и ей вовсе не девять, а все двенадцать? Во всяком случае, присущая младшим школьницам жгучая страсть тайком выбалтывать чужие секреты у нее имела свои границы. Возможно, потому, что сейчас дело впрямую касалось ее матери? Теперь эта малолетняя свидетельница могла в любую секунду фыркнуть и упорхнуть обратно за ширму, из-за которой появилась, так и не дав Марату никакой зацепки, которая помогла бы найти подход к Адику. Тогда все усилия, потраченные на допрос, пойдут насмарку.

Чтобы вывести Элю из дурного настроения и вновь завладеть ее вниманием, Марату пришлось срочно устроить небольшое представление: он заявил, что у него вдруг жутко разболелся палец и сейчас он его оторвет. Марат оттопырил вверх большой палец левой руки, забрал его в горсть правой и принялся качать и крутить, в то же время незаметно сгибая его фаланги внутри горсти. Когда он наконец со зверской гримасой отнял кулак правой руки от левой, на месте большого пальца несколько обескураженная Эля (нет, всё-таки ей всего только девять) увидела гладкое место. Марат показал ей секрет фокуса — палец (теперь он был согнут вниз) прятался от глаз за тыльной стороной ладони. Хотя оба понимали, что трюк примитивен, Эля улыбнулась, мир был восстановлен, и они вновь стали шептаться. Теперь Марат тщательно следил, чтобы разговор вращался вокруг привлекательных для девочки тем. С интересом он выслушал ее рассказ о том, что она сама может сшить себе платье — в самом деле, это очень полезное умение. Ее научила кроить и шить Тоня вначале, когда они только приехали. Теперь Тоня говорит, что занята, и Эля совершенно самостоятельно, без чужой помощи, сшила себе ситцевую юбку в горошек. Она даже вскочила, намереваясь сбегать за ширмы, чтобы предъявить ему юбку, но Марат, кивнув в сторону спящей Лоры, приложил палец к губам: «Разбудишь…»

Эля помотала головой:

— Да нет! Спать будет до обеда. Она всегда так, когда с Адиком засидится допоздна…

— А где он сейчас? — бесстрастно спросил Марат.

— Спит, конечно. — Эля ткнула пальцем в потолок. — Он недавно от нас ушел.

Они посмотрели на ходики на стене.