Читаем Kingpin полностью

Если измерить их длиной магнитных полос, получалось восемь миль, и федералы были готовы привлечь его к ответу за каждый дюйм. Власти тайно привезли Криса на несколько недель в Питсбург для разбора действий. Компании-владельцы карт подсчитали объем фрода по картам Макса и пришли к ошеломляющей цифре: 86,4 миллиона долларов убытков.

Прибыль же Макса была намного меньше: Макс рассказал властям, что заработал не больше миллиона долларов на своих махинациях и большую их часть он спустил на аренду жилья, еду, такси и гаджеты. В кошельке WebMoney Макса обнаружили около $80,000. Но Федеральные директивы по назначению наказаний за кражу основываются на ущербе потерпевших, а не на выгоде злоумышленников. Так что Максу светило ответить за суммы, снятые и Крисом, и кардерами, купившими дампы у Digits and Generous, и возможно даже за фрод, совершенный теми кардерами, которых Макс сам взломал. Если подбить итог по всему «послужному списку», то 86 миллионов выливались в срок от тридцати лет до пожизненного, без права на досрочное освобождение.

Перед лицом перспективы провести в тюрьме десятилетия Макс начал сотрудничать со следствием. Муларски забирал хакера на долгие сеансы разбора его преступлений. На одной из них, после того, как операция против DarkMarket появилась в прессе, Макс извинился перед Муларски за свои попытки подставить Master Splyntr. Муларски услышал искренность в словах давнего врага, и извинения были приняты. После года переговоров, адвокат Макса и сторона обвинения сошлись на одной цифре - совместной просьбе суду назначить тринадцать лет. В июле 2009 года Макс признал свою вину.

Но эта сделка не была обязательной для суда. Теоретически, Макса могли как отпустить из зала суда, так и приговорить к пожизненному сроку, или же назначить ему что угодно между этими крайностями. Накануне дня приговора Макс набрал четыре страницы письма к Морису Кохилу, семидесятилетнему судье, назначенному президентом Фордом, который стал юристом еще до того, как Макс родился на свет.

«Я не уверен, что дальнейшее заключение в тюрьме кому-либо поможет в моем случае.» — писал Макс. «Я не думаю, что это необходимо, потому что все, что я хочу — это помочь. Я не согласен с бездумными оценками из Директив по назначению наказаний. К сожалению, мне светит настолько ужасный приговор, что даже 13 лет кажутся сравнительно «неплохим» сроком. Но я вас уверяю, что и это лишнее, это как стегать мертвую лошадь. Тем не менее, я собираюсь наилучшим образом использовать время, оставшееся мне на этой земле, будь то в тюрьме или где-то еще.»

Он продолжал: «Я сожалею о многом, но, думаю, основной моей ошибкой было то, что я потерял связь с той ответственностью и теми обязательствами, которые налагаются на меня как на члена общества. Мой друг как-то посоветовал мне вести себя так, как будто все всегда могут видеть, что я делаю. Это хороший способ избежать противозаконного поведения; но, похоже, я не проникся им, так как будучи невидимым, я забыл об этом совете. Теперь я знаю, что мы не можем быть невидимыми, опасно так думать.»

Макс с напускным спокойствием наблюдал, как его адвокат совещается с обвинением о каких-то последних деталях, а судебные служащие выполняют свои обязанности перед заседанием, проверяют микрофоны и перекладывают бумаги. В десять-тридцать утра дверь кабинета судьи открылась. «Всем встать!»

Судья Кохил занял свое место. Суховатый мужчина с коротко остриженной белоснежной бородой, он оглядел зал суда сквозь круглые очки и объявил вынесение приговора Максу Батлеру, под этим именем Макс фигурировал в обвинении. Он зачитал для протокола Директивы о назначении наказаний, от тридцати лет до пожизненного, затем стал слушать, как обвинитель Дембоски излагал свои доводы о снисхождении. Макс оказал существенную помощь властям, говорил он, и заслуживает более мягкого приговора, чем предписано директивами.

Дальнейшее действо было скорее похоже на присуждение наград, а не наказания; когда адвокат Макса, обвинитель и сам судья по очереди превозносили его компьютерные таланты и бесспорное раскаяние. «Он на редкость блестящий компьютерный эксперт-самоучка» - говорил федеральный государственный защитник Майкл Новара, хотя он и организовал «взломы систем безопасности грандиозного масштаба».

Дембоски, эксперт по компьютерным преступлениям и заслуженный работник Прокуратуры с семилетним стажем, назвал Макса «чрезвычайно ярким и талантливым». Он присутствовал на некоторых из сессий разбора действий Макса, и вместе с практически всеми, кто знал Макса в реальной жизни, проникся к хакеру симпатией. «Он оптимистичен, почти наивен в своем взгляде на мир» - сказал он. Сотрудничество Макса, добавил он, стало причиной, по которой они просят только тринадцать лет вместо «астрономического» срока. «Я уверен, что он очень сожалеет.»