Читаем Киндернаци полностью

Были квартирьеры. Здесь, в городке, надо разместить еще одну роту. Куда ее всунуть? Нельзя сказать, чтобы нас это обрадовало. Но хочешь не хочешь, а надо. Выселим половину домов. Еще через несколько дней — новые квартирьеры. Один майор сам пошел осматриваться. Хотят разместить еще целый батальон. Я указываю ему на то, что это трудновыполнимая задача. Майор давай хохотать. «Ну, насмешили! Да я же вам сюда еще целый полк поставлю!» Ладно, давай — мое дело маленькое. Я ведь всего-то и надеялся, что мне тут обеспечена более или менее спокойная жизнь, вдали от штабов и начальства. А тут сразу представил себе, каково это, когда всюду тебе зависимость, многочисленные обязанности, соблюдение всяких условностей и прочая ерунда, без которой нельзя обойтись. Одним словом, никакой тебе больше свободы.

Батальон расположился на южной окраине. Нам пришлось потесниться, оставив себе только четыре дома. Все в невообразимом хаосе. Многие предпочитают спать на воздухе, вместо того чтобы тесниться в духоте перенаселенных комнат. Кончилась прежняя благодать: не видать нам больше покоя, да и вольготной жизни. Люди вздувают цены. Пропадают куры и гуси. У кого-то даже свинья. Мне все это совсем не нравится. Алкоголь прибывает в громадном количестве. Каждое подразделение устроило собственную столовую. В один прекрасный день приехал оркестр, начал выступать перед деревянной церковкой. Народу — несколько сот. Толчея, как на ярмарке. Солдаты обходят по очереди все столовые, пьют напропалую. Пьяных — пруд пруди. Неприятные инциденты так и сыплются один за другим.

За холмом воинские части знакомятся с позициями. На крестьянских тележках подвозят боеприпасы. На улицах — тяжелая артиллерия, на всей скорости носятся шикарные генеральские и штабные машины. Выданы карты местности. Офицеров то и дело собирают на совещания. Чертовски похоже, что скоро война. Музыка и шнапс. Все точно так же, как в 1914-м перед началом войны.

В воздухе носятся разрозненные слухи. Никто ничего точно не знает. Один солдатик рассказывал, что скоро начнется война, и получил за это страшный разнос от полковника. Через несколько дней слухи усиливаются. За Бугом, напротив нас, стоят русские. Что делается там, мы не знаем. Однажды утром в туманной дали за рекой показываются столбы дыма, они тянутся до самого горизонта. Один из гражданских рассказывает, что русские жгут деревни.

Вместе с майором Н. я разглядываю в бинокль таинственный потусторонний берег. Н. тревожно покачивает головой: «Слушай, скоро война!» В том же смысле высказался и присоединившийся к нам венец фельдфебель Клемент, он выразился лаконично: «Ну, вроде бы заваривается каша!» Я сам такого же мнения.

Беспрерывное состояние боевой готовности. Раздали дополнительные боеприпасы и ручные гранаты. Когда-то грянет первый выстрел! Все ненужное давно отправлено в тыл. Оставлено только то снаряжение, с которым ходят в атаку. Реквизируются кони и телеги, их просто отбирают у мужиков. Их мнения теперь уже не спрашивают. Все, что нужно, берут и выносят из домов. Заодно прихватывают много чего ненужного.

Мой хозяин, у которого я жил, уже увел свою жену в землянку. Вся семья ушла из дома подальше в поле. Хозяин иногда только наведывается, чтобы присмотреть за домом. Он очень встревожен: «Пан, через месяц пора будет убирать урожай. Нет коней, нет телеги, как же работать? Что тут затевается?»

Из деревни ушли почти все жители. И только несколько старух недовольно бродят по улицам. Да, это очень тяжело. Почта не работает. Что происходит — неизвестно. Дел у меня хватает. До поздней ночи — совещания. С четырех часов утра — опять все на ногах. Передвижения частей, занятие исходных позиций. Все позиции вдоль границы уже заняты. Свободное передвижение теперь невозможно. Даже для офицеров. Не разрешается заходить на соседний участок, за этим ведется очень строгий контроль.

В лесах, по ту сторону границы, раздаются выстрелы. Что там делается? Ночью туда отправляется группа разведчиков — и не возвращается. Атмосфера крайне напряженная. Ночью то и дело поднимается ложная тревога, выкрикиваются команды, движется техника, неразбериха невообразимая. Мы уже и не раздеваемся. Такое положение скоро станет просто непереносимым. Хоть бы уж скорее началось. И при всем при том запрещены разговоры о войне.

Подвозят понтоны, саперный инструмент. Все это громоздится в кучи. Никто уже не разберется, где что лежит. Высоко в синеве медленно кружит одинокий аист.

Слухи за слухами. Свободный проход по территории России, чтобы вступить в Персию и Турцию. Россия выводит свои войска из Восточной Польши. Это еще цветочки. А вообще столько всякой несуразицы слышишь, что всего и не перечесть. Кто-то краем уха что-то услышал, подхватил, и через десять минут то, что изначально было всего лишь высказано в виде предположения, докатывается до другого конца деревни в качестве достоверного факта.

21-е июня, вечер — боевая готовность. В шесть часов — всем отдыхать. Завтра утром в 4 часа 10 мин. начнется. Ну, вот и дождались!