— Мой дед очень суеверен, а мой отец боится сказать ему «нет». Мой отец не верит ни в каких богов или Будду, но он говорит, что это не приносит вреда, а даже может быть полезно. Вся наша семья «гохел катсуги» — потрясатели священных символов. Мы думаем, что всеми этими молитвами нельзя отвратить несчастье от Такеши.

— А что такое с мистером Такеши? Почему его нет здесь? И Мацуко-сан, и детей?

— Это большая тайна, — сказала кузина Фудзинами, — вы никому не говорите. Даже со мной делайте вид, будто вы ничего не знаете. Такеши-сан очень болен. Доктор говорит, что он прокаженный.

Асако глядела, не понимая. Садако продолжала:

— Вы видели сегодня утром этих уродливых нищих. На них страшно смотреть, так сгнили их тела. Мой брат станет таким. Это болезнь. Этого нельзя вылечить. Она убьет его очень медленно. Может быть, его жена Мацу и дети тоже больны. Возможно, что и все мы больны. Никто не может сказать этого раньше чем через несколько лет.

Казалось, что ночь распростерла свои уродливые крылья. Весь мир внизу холма стал адской пропастью, а огоньки — остриями копий дьяволов. Асако дрожала.

— Но что же это значит? — спросила она. — Как заболел Такеши-сан?

— Это был приговор неба, — отвечала ее кузина. — Такеши-сан был дурным человеком. Он был груб с отцом и жесток со своей женой. Он думал только о гейшах и дурных женщинах. Нет сомнения, он заболел оттого, что прикасался к больной женщине. Кроме того, есть дурная инге в семье Фудзинами. Разве не говорила так старуха из Акабо? Это проклятие женщин Йошивары. Наступит и наша очередь, ваша и моя.

Неудивительно, что бедная Асако не могла заснуть в эту ночь от боязни разделить участь своей семьи.

Фудзинами Такеши был болен уже некоторое время; при этом его образ жизни едва ли можно было назвать здоровым. По возвращении его из летней поездки красные пятна появились на ладонях, а потом на лбу. Он жаловался на раздражение, причиняемое этой сыпью. Профессор Кашио был призван для лечения. Взяли для исследования кровь. После этого доктор объявил, что сын и наследник страдает проказой и что излечение невозможно.

Болезнь сопровождается раздражением кожи, но не особенно большими страданиями. Постоянное прикладывание компрессов успокаивает чесотку и часто может даже спасти пациента от самых ужасных разрушений и обезображивания. Но понемногу все члены теряют силу, пальцы на руках и ногах отваливаются, волосы выпадают, и сострадательная слепота скрывает от страдальца тело, в котором заключен его дух. Тоже будто из сострадания медленный упадок ослабляет внутренние органы. Часто вмешивается чахотка. Часто довольно простого холода, чтобы потушить теплящийся огонек жизни.

В деревне Кусацу, за горами Каруизава, есть естественный горячий источник, воды которого чрезвычайно действенны для облегчения болезни. Там находится больница для прокаженных. Туда и решили изгнать несчастного Такеши. Конечно, были уверены, что его жена Мацуко будет сопровождать его, кормить и доставлять ему все удобства жизни, какие только может. Ее собственная гибель была почти предрешена. Но не было ни вопроса, ни колебания, ни выбора, ни похвалы. Каждая японская жена должна стать Алкестой, если этого пожелает ее муж. Дети были отосланы в родовой поселок Акабо.

Глава XXV

Японское ухаживание

Огромный корабль,

Стоящий на якоре,

Меня так разбила

К ребенку любовь.

Когда Фудзинами вернулись в Токио, то крыло дома, в котором жил несчастный сын, было уничтожено огнем. Осталась куча безобразного мусора, груда углей, покрытых пеплом, и дымящихся палок. Наиболее печальный вид имел скрюченный железный остов иностранной кровати Такеши, бывшей некогда символом прогресса и духа хайкара. Предполагалось, что пожар возник случайно, но почему-то опустошения ограничились только оскверненным крылом.

Мистер Фудзинами Гентаро, раздраженный этим невиданным разрушением, хотел сейчас же отстроиться вновь. Но старый дед возражал: это место несчастья было расположено в северо-восточном углу зданий, в углу, который, как известно, наиболее подвержен нападениям «они» (злых духов). Он стоял за невозобновление разрушенного.

Это был уже не первый случай различия мнений двух глав семьи Фудзинами; они участились с тех пор, как грозовые облака скопились над домом в Акасаке. Но гораздо более острым вопросом был вопрос о наследовании.

Со смертью заживо Такеши не было больше мужского наследника. Несколько семейных советов собирались в присутствии обоих главных Фудзинами, и большей частью в домике старика; на них было и шесть-семь представителей боковых ветвей рода. Дедушка Генносуке, презиравший Такеши как мота, не хотел и слышать о защите прав его детей.

— У дурного отца — дурные дети, — изрекал он, и его неугомонная челюсть двигалась еще яростнее, чем обычно.