Читаем Киллер навсегда полностью

Вечером, когда набравшийся Родионов уже храпел на диване в гостиной, а Волгин рассматривал в зеркало шрамы и ссадины — нос как у инопланетянина, левого глаза не видно, губы хоть на карандаш наворачивай, — позвонили из больницы.

— Сергей Сергеевич? Один наш пациент хочет с вами поговорить. Что-то срочное… Пациентом оказался Хмаров.

— Меня отпи…дили! — резанул по ушам опера истеричный фальцет.

— И тебя тоже?

— Да!

— Что, в первый раз?

Хмаров громко сглотнул.

— Расскажи, что случилось.

— Ничего не случилось. Только Ленку проводил, вышел из подъезда — и получил в дыню.

— А зачем ты носишь с собой дыню? Не сезон ведь!

— Сергей Сергеич!

— Да, Вадик. Извини, пожалуйста. Просто мне тоже сегодня настучали в бубен. Прямо день открытых дверей какой-то. Запомнил кого-нибудь? Их сколько было?

— Десять. Я всех вырубил, но один оказался хитрее. Да никого я не запомнил! Дверь открыл — и все. Как лампочку выкрутили.

— Забрали что-нибудь?

— Лопатник, часы. Только не похоже это на обычный грабеж. Ногу мне сломали специально, а грабители так не делают.

— Ногу сломали? Правую или левую?

— Мне не смешно. Закрытый перелом.

— Надо было оставаться у Ленки.

— Ей сегодня нельзя.

Волгин помолчал. Бродивший в крови алкоголь — они с Родионовым убрали почти два литра — мешал сосредоточиться.

— Может, ты упал так неудачно?

— Так не падают. Меня, конкретно, «выпасли». Не догадываетесь, кому это было нужно? Кто-то хотел, чтобы я вышел из игры.

— Может, кто из Ленкиных? Приревновал и все такое прочее…

— Я подумаю. Вы мне не привезете…

— Вадик, сам пойми, мне в больнице лучше не светиться. Тем более, с такой тыквой. Позвони Ленке. Заодно и ее прощупаешь…

— Да идите вы! Хоть сейчас о работе можно не думать?

Медсестра отогнала Хмарова от телефона, и разговор прервался. Волгин повесил трубку с облегчением. Конструктивных решений в таком состоянии все равно не примешь. Вместо того чтобы ломать голову и терзаться угрызениями, лучше отдохнуть до утра. Оно мудренее. По крайней мере, так кажется вечерами.

В квартале от дома Волгина Актер, прослушавший разговор опера с осведомителем, удовлетворенно подмигнул своему отражению в зеркале. Он был прав, когда решил вывести Хмарова из игры. Неизвестно, что этот стукачок успел разведать. Вряд ли много, но теперь уж точно ничего не сумеет: месяцок больничного ему обеспечен, а после выписки он, надо полагать, станет больше думать о себе, нежели о поручениях своего куратора. А если постараться — совсем чуть-чуть постараться, не напрягаясь, — то можно его и перевербовать.

Актер сцепил руки за головой. Правая слегка побаливала — дыня у Хмарова оказалась на удивление крепкой.

Поехать домой — или выждать немного? Вдруг Волгину еще кто-нибудь позвонит? Надо с ним что-то делать. Совсем опер заигрался. Даже несмотря на то, что отстранен от работы. «Что ж, если рабочих проблем тебе не хватает — подумаем, как создать личные, — решил Актер. — Такие создадим, что тебе, дорогой, быстро расхочется в ковбоев играть. Когда на своей жопе штаны загорятся — только и будешь думать, как их потушить, про все остальное забудешь… Главное, про меня забудешь».

Актер чувствовал себя очень хорошо. День выдался удачным. Несмотря ни на что, он получил от Локтионова деньги и скоро получит еще, один враг выведен из строя, второй близок к этому.

Он закрыл глаза и представил домик на берегу моря. Два этажа, красный кирпич и черепица, солнечная терраса, на которой они по вечерам будут ужинать. И непременно бассейн. Один край бассейна будет пологим и покрытым чистейшим песком — для Карины с Виктором, на другом он поставит вышку для прыжков.

По стеклам и капоту стучали холодные дождевые капли, но в салоне стало тепло и светло от южного солнца.

* * *

Звонка Татьяны Волгин никак не ждал.

— Привет, — легко сказала она.

Так легко, словно не было ничего. Ни долгих лет семейной жизни, со всем плохим и хорошим, что они вместили, ни тягостного развода, ни дурацкой последней встречи.

— Здорово, — ответил он нарочито грубо. Она не обратила внимания.

— Как поживаешь?

— Просто отлично.

— Я рада за тебя. Ты не хочешь встретиться? Мне надо кое-что забрать.

Все верно, некоторые ее вещи еще оставались. На тряпки, давно вышедшие из моды, она, конечно же, не посмотрит, но были еще всякие дорогие ей безделушки — в том числе и те, которые дарил ей когда-то он. Как давно это было… Зачем они ей теперь?

— Как Славик? — спросил он.

— Нормально, — ответила она. Слышно было очень хорошо. Как будто весь город замолчал, чтобы дать им поговорить.

— Давай встретимся, — вздохнул он; проклятый алкоголь мешал найти причину для отказа, путал мысли, освобождал нечто, заныканное в самый дальний угол души.

— Завтра? — предложила она.

— Послезавтра, — решил он, зная, что синяки у него проходят быстро. — У меня не слишком товарный вид.

— А то я раньше не видела тебя таким!

— Как будто мне постоянно морду били. Второй раз за всю службу в милиции.

— Что-то случилось?

— Нет, я сам промахнулся. Бывает.

— Бывает, — повторила она с ноткой ностальгии; с чего бы это? — Так когда?

— Я позвоню, — помешкав, он дал отбой не прощаясь.