– Представь на секунду, что было бы, если бы к нам не обращались за этой так называемой уборкой? – вкрадчивым голосом спросил Илья Робертович. – Мы, помогаем людям убрать мусор из их жизни. Мы как врачи, вырезаем опухоли и фурункулы. Если бы нас не было, они продолжали бы жить в этой грязи, со всеми своими болячками. Тогда весь этот город погрузился бы в хаос. Мы поддерживаем идеальный баланс. Это естественный отбор, парень. Побеждает сильнейший. «Профсоюз» – лишь инструмент для решения этой проблемы. Мы чистильщики. А ты не захотел убирать дерьмо даже за хорошие деньги. – Он выпрямился, теперь его глаза пылали. – Любой другой человек, оказавшийся в твоей шкуре, молил бы Господа о том, чтобы попасть под покровительство «Профсоюза»! – рявкнул Санитар, и лицо его пошло красными пятнами. – Он ползал бы на коленях, лишь бы стать избранным и пользоваться всеми привилегиями, которые предоставляет «Профсоюз»! Кто ты есть? Жук навозный, которого раздавили. Он все еще лапками сучит, а из пуза желтое дерьмо лезет! Помнишь, в каком виде мы тебя подобрали? Ты вылетел из спецназа, потому что на хрен там не облокотился! Ты угробил свою семью и был готов вены себе вскрыть! Понимаешь? «Профсоюз» поверил тебе и взял под свое крыло. Как ты отплатил за это, придурок? Нет, ты жук навозный. Хочешь, я буду теперь так тебя называть? – брызгая слюной, вопил Санитар.

Пистолет в руках Виктора замер. Он больше не перебрасывал его из руки в руку.

– Я даю тебе двенадцать часов, – вдруг совершенно спокойно сказал Илья Робертович. – Если ты не застрелишься, то я найду тебя, Отставной. Тогда ты пожалеешь даже о том, что твоя мама когда-то познакомилась с папой.

– Может, хватит оскорблений? – спросил Виктор и встал, держа пистолет прямо перед Санитаром.

Их взгляды встретились. Первым не выдержал Коновалов.

– Всего хорошего, – бросил он, засунул оружие во внутренний карман куртки и направился было к двери, но Санитар схватил его за плечо.

– А я ведь видел по твоим глазам, что ты хотел убить меня, – хрипло сказал он. – Молодец, что обуздал свои желания. Возможно, ты успел бы со мной разобраться, но в следующую секунду из тебя сделали бы решето.

Коновалов посмотрел на окна. Занавески были отодвинуты, и он подумал, что представляет собой отличную мишень.

– Дай сюда, – потребовал Санитар, и Виктор передал пистолет боссу.

– Илья Робертович, предлагаю перейти к делу, – мягко подал голос Тихий.

– Разумеется. Чуть не забыл. – Санитар взял со стола компакт-диск и сказал: – Я даю тебе шанс на реабилитацию.

Виктор не мог не отметить, что голос босса звучал устало. Будто громогласные предыдущие разглагольствования о предназначении «Профсоюза» выжали из него последние силы.

Коновалов взял диск и услышал:

– У тебя неделя на то, чтобы подготовиться к работе. Тихий проинструктирует тебя. Смотри, безо всяких выкрутасов!

– Кто клиент?

– Вся информация на диске. – Санитар не стал вдаваться в подробности. – А теперь выметайся отсюда!

Коновалов взглянул на Тихого. Тот криво улыбался, и в какой-то ужасный момент Виктору показалось, что в кресле вместо него сидит Франц.

– Иди, Отставной, – сказал Тихий. – У тебя теперь много работы. Очень ответственной, я бы сказал.

Санитар подошел к окну, словно демонстрируя, что разговор окончен.

Виктор, ни слова не говоря, покинул кабинет.

– Ну? Твои мысли? – проговорил Санитар.

– Он сделает Кольцова, – отозвался Тихий.

Илья Робертович открыл окно и махнул рукой, давая отбой снайперу.

– Твои бы слова да богу в уши, – сказал он. – Вывел меня из себя этот мальчишка.

– Он сделает его, – повторил Тихий. – У него просто нет другого выхода.

Освобожден

– Приветствую вас, Олег Станиславович, – поздоровался Артем со следователем, войдя в его кабинет. – Можно поинтересоваться, зачем я вам так срочно понадобился?

– Присаживайтесь. – Капитан указал на стул.

Павлов обратил внимание на его воспаленные, красные глаза. Гнатюк был явно не в духе.

Адвокат сел и спросил:

– Вы собираетесь провести проверку Осокина на полиграфе?

– Я подготовил постановление об изменении меры пресечения в отношении вашего подзащитного, – с усилием выдавил следователь. – На подписку о невыезде.

– Это неплохая новость, – отметил Артем.

Он ликовал, хотя черты его лица нисколько не изменились.

– Когда вы отпустите Дмитрия?

– Возможно, через час он уже будет на свободе. Потребуются небольшие формальности, но вы же готовы подождать? Когда вопрос решен в принципе, два-три часа задержки не столь уж и существенны, так ведь?

– Несомненно. Хотя осмелюсь заметить, что для человека, находящегося в местах лишения свободы, дорога каждая минута, даже секунда. Он вправе распоряжаться ею по собственному усмотрению, не будь за решеткой. Тем более когда этот человек невиновен.

Гнатюк устало посмотрел на адвоката.

– Я не снимаю с Осокина обвинения. Просто открылись новые обстоятельства. Он мог быть соучастником…