Читаем КИЧЛАГ полностью

Березки встали в ряд,Проплывают тучи мимо,На плацу стоит отрядСтрогого режима.Стоят березки белые,На ветру шумят листочки,Братишки дерзкие и смелые,Припрятали заточки.Шумят березки белые,Зеленые платочки,Висят сережки спелые,Больше не цветочки.На ветвях щебечут птицы,Сменило солнце тучки,Хмуры лагерные лица,Дошла братва до ручки.Дошла братва до точки,Туши пожар скорей,Твои, страна, сыночкиПревратились в бунтарей.Опали желтые листочки,Шапки до бровей,По шизо сидят сыночки,Наказали бунтарей.Ветра свистят в торосах,Глубокие снега,Уходят от вопросовРодные берега.Весной проснутся реки,На ветвях набухнут почки,Забурлят на зонах зеки,В ход пойдут заточки.

СТАЛИНСКИЙ СЛЕДАК

Худой и высокий старикНервно подолгу курит,Как у СИЗО он возник,Кого он здесь караулит?Он часто приходит к тюрьме,На знакомый у шлюзов пятак,Сотни пристегнул к КолымеСталинский старый следак.Шестеркой был при властях,Много горя принес,Стоял на четырех костяхВерный сталинский пес.Молодой, успешный, спесивый,Заядлый был гармонист, –Стоит пустоглазый, плешивый,Последний в стране коммунист.Смотрит на все автозаки,Что выезжают из тьмы,Приятно лают собаки,Его тянет в подвалы тюрьмы.За стол, на рабочее место,Признания под скрип пера…Круто месили тестоЗаплечных дел мастера.Помнит ночные бдения,С пристрастием шли допросы,Арестанты теряли терпение,Под диктовку писали доносы.Тихий, послушный убийцаВарил смертельный деготь,В пушку было рыльце,А руки – в крови по локоть.Его нашли на скамейке СИЗО,В глазах – застывший вопрос,Творил он пожизненно зло,Окочурился верный пес.

МОКРАЯ СТАТЬЯ

В тесном карцере стою,Завязал на память узелок,Пришили мокрую статью,Прошили вдоль и поперек.Тома прошиты нитками,Не ходил я сроду на мокруху,Интересовался только слитками,Бродяга, вор по духу.Не подписан мною протокол,С давлением наглым не смирился,Следак стучал о пол,Сучил ногами, матерился.Мол, ждет меня пресс-хата,Терял последнее терпение…Невозможно напугать солдатаПосле грозного сражения.Мне цинкует прокурор:«Хоть зоной ты крученый,Свой получишь приговор,Фон не портит заключенный».Следак разрушил естество,Братву сажает от сохи,Пока незыблем статус-кво,Пропели утром петухи.Развязал знакомый узелок,Под язык вкатил насвай,Пробежал по телу ток –Крепко замутил бабай.Карцер – место мирное,Статью вкатили за мокруху,Вступил на поле минноеБродяга, вор по духу.Бледно-синим купоросомПробился утренний рассвет,Загрузил судью вопросом:«Где расстрельный пистолет?»

ЭПОЛЕТ И ПОГОН

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зеленый дом
Зеленый дом

Теодор Крамер Крупнейший австрийский поэт XX века Теодор Крамер, чье творчество было признано немецкоязычным миром еще в 1920-е гг., стал известен в России лишь в 1970-е. После оккупации Австрии, благодаря помощи высоко ценившего Крамера Томаса Манна, в 1939 г. поэт сумел бежать в Англию, где и прожил до осени 1957 г. При жизни его творчество осталось на 90 % не изданным; по сей день опубликовано немногим более двух тысяч стихотворений; вчетверо больше остаются не опубликованными. Стихи Т.Крамера переведены на десятки языков, в том числе и на русский. В России больше всего сделал для популяризации творчества поэта Евгений Витковский; его переводы в 1993 г. были удостоены премии Австрийского министерства просвещения. Настоящее издание объединяет все переводы Е.Витковского, в том числе неопубликованные.

Теодор Крамер , Марио Варгас Льоса , Теодор Крамер

Поэзия / Поэзия / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Стихи и поэзия
Темные аллеи
Темные аллеи

Цикл рассказов о чувственной любви и о России, утраченной навсегда. Лучшая, по мнению самого Бунина, его книга шокировала современников и стала золотым стандартом русской литературной эротики.Он без сна слежал до того часа, когда темнота избы стала слабо светлеть посередине, между потолком и полом. Повернув голову, он видел зеленовато белеющий за окнами восток и уже различал в сумраке угла над столом большой образ угодника в церковном облачении, его поднятую благословляющую руку и непреклонно грозный взгляд. Он посмотрел на нее: лежит, все так же свернувшись, поджав ноги, все забыла во сне! Милая и жалкая девчонка…О серии«Главные книги русской литературы» – совместная серия издательства «Альпина. Проза» и интернет-проекта «Полка». Произведения, которые в ней выходят, выбраны современными писателями, критиками, литературоведами, преподавателями. Это и попытка определить, как выглядит сегодня русский литературный канон, и новый взгляд на известные произведения: каждую книгу сопровождает предисловие авторов «Полки».ОсобенностиАвтор вступительной статьи – Варвара Бабицкая.

Иван Алексеевич Бунин

Биографии и Мемуары / Поэзия / Классическая проза ХX века / Русская классическая проза
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Книга представляет собой самое полное из изданных до сих пор собрание стихотворений поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны. Она содержит произведения более шестидесяти авторов, при этом многие из них прежде никогда не включались в подобные антологии. Антология объединяет поэтов, погибших в первые дни войны и накануне победы, в ленинградской блокаде и во вражеском застенке. Многие из них не были и не собирались становиться профессиональными поэтами, но и их порой неумелые голоса становятся неотъемлемой частью трагического и яркого хора поколения, почти поголовно уничтоженного войной. В то же время немало участников сборника к началу войны были уже вполне сформировавшимися поэтами и их стихи по праву вошли в золотой фонд советской поэзии 1930-1940-х годов. Перед нами предстает уникальный портрет поколения, спасшего страну и мир. Многие тексты, опубликованные ранее в сборниках и в периодической печати и искаженные по цензурным соображениям, впервые печатаются по достоверным источникам без исправлений и изъятий. Использованы материалы личных архивов. Книга подробно прокомментирована, снабжена биографическими справками о каждом из авторов. Вступительная статья обстоятельно и без идеологической предубежденности анализирует литературные и исторические аспекты поэзии тех, кого объединяет не только смерть в годы войны, но и глубочайшая общность нравственной, жизненной позиции, несмотря на все идейные и биографические различия.

Юрий Инге , Давид Каневский , Алексей Крайский , Иосиф Ливертовский , Михаил Троицкий

Поэзия