— Ай-ай-ай! — сказал он. — Как же это случилось?

— На дерево лазала.

— Я должен услышать эту историю.

— Вовсе нет.

Стрип-клуб назывался «Лобок».

Подмазав вышибалу, Роберт Клэпли с огорчением узнал, что Барби легко победили в любительском конкурсе, хапнули приз в тысячу долларов наличными и отбыли с личностью по имени Авалон Браун, который утверждал, что он независимый кинопродюсер с Ямайки.

— Мне плохо, — поделился Клэпли с Палмером Стоутом.

— Не горюй. Тебе повезло — избавился от потаскух-наркоманок.

— Выбрось из головы, Палмер. Они мне нужны.

— Ага, как геморрой.

Стоут пребывал в отвратительном настроении. Вокруг на столах танцевали голые шалуньи, а он думал о Дези и о «поляроиде».

Но те ночи кончились, как и его супружество.

— Пошли, — сказал Клэпли. — Может, они вернулись домой.

— Погоди, — придержал его Палмер. Ведущий представлял участниц последнего конкурса двойников Памелы Андерсон Ли.

— Ух ты, мать-перемать! — выдохнул Стоут.

— Я скорее глаза себе выколю, чем буду на них смотреть, — сказал Клэпли.

— Боб, ты что! Роскошные телки!

— Посмешище. Дешевка.

— Ну да, если сравнивать с твоими высокопробными двойняшками, принцессой Грейс и принцессой Ди, — насмешливо сказал Стоут, — которые сейчас за целых пол-грамма боливийского кокаина делают двойной минет ямайскому порнографу.

Клэпли схватил Стоута за ворот.

— Палмер, ты сволочная свинья!

— Успокойся, Боб, мы оба свиньи. Остынь. Я достану тебе носорожий порошок, и ты получишь своих драгоценных Барби. — Стоут высвободился из хватки Клэпли. — Хуже, чем было, ты мне уже не сделаешь. Вспомни хотя бы, как мило пошутил мистер Гэш, запихнув мне в рот крысу.

— Потому что ты хотел меня ободрать, — напомнил Клэпли. — Получить вдвое за дело с мостом. Или даже втрое?

— Возможно, я слегка пожадничал. Но все равно...

На сцене тринадцать Памел Андерсон Ли танцевали — точнее, трясли грудями — под музыку из телесериала «Спасатели Малибу».

— Черт, мы живем в невероятное время! — изумленно вздохнул Палмер Стоут. — Ты только посмотри!

— Я сваливаю.

— Давай. Я возьму такси. — Остекленелый взгляд Стоута был прикован к пышногрудому зрелищу на сцене. Именно это нужно, чтобы отвлечься от мыслей о Дези.

— Не звони, пока придурок губернатор не подпишет финансирование моста, а у тебя не будет носорожьего порошка. Я хочу услышать от тебя только эти новости. Понятно?

Стоут согласно буркнул. Потом сказал:

— Боб, пока ты не ушел...

— Что еще?

— Не угостишь еще сигарой?

Клэпли швырнул сигару на стол.

— На, говноед!

— Приятных сновидений, Боб.

21

Прохладной майской ночью на грузовике без названия фирмы в «Пустынную Степь» был доставлен фанерный ящик. Груз прибыл на частный аэродром в Окале, штат Флорида, дабы избежать таможенного контроля и законного интереса природоохранных и других служб.

В «Пустынной Степи» тяжелый ящик погрузили на платформу и перевезли в низкий сарай без окон, известный как «Изолятор №1». И часа не прошло, как Дургеса вызвали из дома. Перед сараем его встретил некто Аса Ландо, чья должность в охотничьих угодьях именовалась «смотритель зверей».

— Что, плохо? — спросил Дургес.

Аса Ландо сплюнул на землю. Дургес нахмурился.

— Ладно, дай-ка сам взгляну.

Сарай был разделен на восемь стойл с воротцами; стенки из прочной сетки тянулись от земли до потолочных балок. В каждом стойле имелись вентилятор, обогреватель и оцинкованная лохань для корма и воды. Посылка из Гамбурга обреталась в стойле номер три.

— Ты че, шутки шутишь? — спросил Дургес.

— Если бы. — Аса Ландо понимал, что влип. В его обязанности входило обеспечивать охоту животными.

— Во-первых, — начал Дургес, — это никакой не гепард.

— Знаю...

— Это или оцелот, или дикая кошка. Черт, в нем же весу фунтов тридцать пять, не больше.

— Кончай, Дург, у меня свои глаза есть. Вижу, что не гепард. Потому и выдернул тебя из постели.

— Во-вторых, — не угомонился Дургес, — у этой скотины всего две ноги.

— Считать я тоже умею. — Аса мрачно ковырял опилки носком ботинка. — Могло быть и хуже.

— Куда уж хуже? — ожег взглядом Дургес. — Если б в банке доставили?

— Послушай, мы уже не первый раз вляпываемся. У нас полно клиентов, которые с радостью подстрелят калеку.

— Но не этот клиент, — возразил Дургес.

Однажды они выкрутились с трехногой антилопой, но две ноги — это уже перебор, особенно когда заказана крупная кошка.

Оба угрюмо смотрели сквозь сетку. Оцелот резво подскочил и принялся тереться об нее задницей.

— Что же с ним приключилось? — спросил Дургес.

— Доктор Террел говорит, скорее всего, таким родился — одна передняя нога и одна задняя. Можно сказать, повезло, что еще так.

Дургес уныло согласился.

— Где ты его достал-то?

— В «Зверинце дядюшки Вильгельма». От него избавились, потому что он сожрал у них всех попугаев. Не знаю, как он их ловил, — видно, офигенно научился подпрыгивать.

— Сколько мы за него выложили? — Дургес зябко поежился.

— Пять штук, без доставки.

— Мать честная!

— Наложенным платежом.