Читаем Хворый пёс полностью

— Мост, мистер Клэпли, щто злючилось?

Снова и снова Роберт Клэпли пытался объяснить упрямому дуболому, что нет причин для беспокойства. Честно. Верьте мне. Губернатор — близкий друг. Вето — всего лишь хитрый ход. Мост будет. Остров Буревестника — дело решенное.

— Ради бога, успокойтесь, Рольф, — кипятился Клэпли. Он ответил на звонок лишь потому, что подумал — наконец-то откликнулся раздолбай Стоут, либо звонят из окружной полиции нравов Палм-Бич, где сидят в кутузке драгоценные Катя и Тиш...

— Но газет говорить...

— Рольф, это политика. Провинциальная политика Флориды, только и всего.

— Да, но видите ли, мистер Клэпли, столь большой кредит, что мы вам выдельять...

— Да знаю, сколько вы мне выдельять...

— Сто дьесять милльон американский доллар...

— Я помню сумму, Рольф.

— Подобный новость, естественно, вызвать определенный озабоченность. Понимать, да? При нашей открытость.

— Конечно. Говорю еще раз, и вы спокойно можете передать это своим компаньонам: беспокоиться не о чем. Понятно? Теперь вы это скажите.

— Щто?

— Повторите. Давайте, за мной: БЕСПОКОИТЬСЯ НЕ О ЧЕМ. Вперед, Рольф, я хочу послушать.

Проблема состояла в том, что Клэпли не привык сотрудничать с банкирами. Прежде он работал с наркоторговцами — преступниками, если говорить точнее, которые проявляли большую гибкость и прагматизм в затруднительных ситуациях. Обычный контрабандист существовал в мире, кишащем пронырами, жуликами и прохвостами. Он никогда не знал заранее, как сложится день, и, занимаясь поставкой наркотиков, оружия, денег, привычно подвергался безумному риску, которого юный Рольф из Женевы не мог даже вообразить. Открытость? Недоумок не понимает значения слова.

— Ну, Рольф?

— Безпокоица не о чьем.

— Молодчина! — сказал Клэпли.

Он обратился к швейцарским банкирам лишь потому, что проект «Буревестник» стал слишком крупным для наркоденег; во всяком случае, имевшихся у Роберта Клэпли. Ну, Жабий-то остров он купил самостоятельно, без напряга. Однако требовались более серьезные суммы для расчистки острова и превращения в гольф-курорт мирового класса. Единственный осуществленный Клэпли проект — семнадцатиэтажная многоквартирная башня в конце Брикелл-авеню в Майами — финансировался исключительно на доходы от марихуаны и кокаина, которые он отмывал и ссужал себе через подставную холдинговую компанию в Голландии. Клэпли охотно прибегнул бы к той же афере и с островом Буревестника, но у него не было свободной наличности в сто с лишним миллионов долларов, а единственные люди, у кого она имелась, не нуждались в Роберте Клэпли и его капиталах: бывалые колумбийские отмывальщики денег предпочитали коммерческую недвижимость жилой.

Впервые Клэпли стал искать легальных партнеров и вышел на швейцарских банкиров, которых так впечатлил бухгалтерский баланс многоквартирной башни на Брикелл-авеню, что они предложили щедрый кредит на постройку и продажу курортного жилья на океаническом острове у побережья Флориды. Потом банкиры почти не тревожили Клэпли, и он самодовольно успокоился.

Но, видимо, кредиторы не спускали холодно-голубых арийских глаз с его задницы. Иначе откуда бы они узнали, что Дик Артемус заблокировал строительство проклятого моста?

Клэпли чувствовал, что юному Рольфу неуютно в роли нетерпеливого инквизитора и очень хочется быть хладнокровным и невозмутимым в лучших традициях швейцарских банкиров...

— Наверняка вам и прежде приходилось сталкиваться с подобного рода маленькими загвоздками.

— Йа, конещно, позтоянный загвоздка, — ответил Рольф.

— Так что никаких причин горячиться и тревожиться. И еще, Рольф.

— Йа?

— В следующий раз не звоните в столь жуткий час. У меня тут дамы.

— О!

— Дамы, множественное число, — с усмешкой подчеркнул Клэпли.

— Сэр, мои извинения. Но ми сможет надеяться больше без сюрприз? То бил би хорош.

— О, то бил би феликолепни, — проворчал Клэпли. Он уловил жесткость в тоне юного банкира, и ему это не понравилось. — Будем прощаться. Кто-то в дверь стучит.

— А! Наверное, один из фаших множественный дам.

— Спокойной ночи, Рольф.

Клэпли накинул шелковый халат, по цвету почти совпадавший с пижамой, и поспешил к двери. Посмотрев в глазок, он радостно хрюкнул: Палмер Стоут!

Клэпли распахнул дверь:

— Принес порошок?

— Нет, Боб. Кое-что получше.

Стоут прошел в квартиру, и Клэпли уловил вонь пота, немытого тела и дурной запах изо рта. Выглядел лоббист ужасно: грязный, в испарине, на виске скверный багровый кровоподтек.

— Это касается Жабьего острова, — сказал Стоут, без приглашения направляясь в кухню. — Где будущие двойняшки?

— На мессе, — ответил Клэпли.

— Зачем? Покрасоваться коленопреклоненными? — Стоут сопел так, словно поднялся на шестнадцатый этаж пешком. — Кстати, я договорился о твоей охоте на гепарда.

— Превосходно. Только сейчас мне как воздух нужен порошок из рога дохлого носорога.

Стоут махнул немытой рукой.