Читаем Хворый пес полностью

Брат разыскал его лишь через много лет. К тому времени Клинтон Тайри уже стал губернатором, и в его распоряжении была вся государственная правоохранительная система, иногда бурно являвшая свою эффективность. Губернаторского брата, который скрывался под именем погибшего во Вьетнаме сержанта, разоблачил приметливый клерк во время рутинной проверки отпечатков пальцев. По отпечаткам выяснилось, что Дойл Тайри находится в тюрьме Орландо, где отбывает тридцатидневный срок за противоправное вторжение в чужие владения. Его арестовали за то, что он со спальным мешком и походной печкой расположился в башне «Замка Золушки» городка аттракционов «Мир Диснея». За два года это произошло в тридцать шестой раз. Охранники городка считали Дойла Тайри алкашом, но на самом деле он не выпил ни капли спиртного с того вечера в Нха Транге. Его вызволили из тюрьмы, помыли, побрили, одели и на губернаторском самолете доставили в Таллахасси.

Для Клинтона Тайри встреча прошла мучительно. Дойл ухватил брата за руку, его безжизненные глаза вроде бы засветились, но он не произнес ни слова за весь час, что они провели в губернаторском особняке. Сидел, словно шомпол проглотил, на краешке кожаного дивана и тупо смотрел на листик мяты, плавающий в чае со льдом. Наконец Клинтон спросил:

– Дойл, скажи ради бога, чем я могу тебе помочь?

Дойл Тайри вынул у брата из нагрудного кармана шариковую ручку – дешевый сувенир с эмблемой штата – и стал писать мелкими печатными буквами на собственном предплечье. Он так крепко нажимал, что на каждой букве из руки выдавливалась капелька темной крови. Вот что он написал: «Отправь меня в безопасное место».

Через неделю Дойл Тайри стал работать смотрителем маленького маяка в Соколиной бухте неподалеку от Хоуб-Саунда. Башня в красную полоску – туристская достопримечательность Государственного парка Соколиной бухты – не функционировала уже лет сорок и нуждалась в постоянном смотрителе не больше мавзолея. Но это было действительно безопасное место для отыскавшегося губернаторского брата, чья служба со скромным годовым жалованьем в 17 300 долларов явилась первым и единственным фактом кумовства Клинтона Тайри.

Он добросовестно сделал об этом запись в личных бумагах и приложил военную и медицинскую справки Дойла. Здесь же было его собственноручное письмо в Управление парков, где он учтиво просил о месте для брата.

Это письмо находилось среди биографических документов Клинтона Тайри, которые исполнительная Лиза Джун Питерсон разыскала и представила своему боссу – действующему губернатору Флориды Дику Артемусу. Она также доложила, что имя Дойла Тайри продолжает появляться в платежной ведомости (сумма жалованья не изменилась) – стало быть, Дойл по-прежнему обитает на маяке Соколиной бухты.

И тогда Дик Артемус пригрозил уничтожить сию обитель, если Клинтон Тайри откажется разыскать полоумного вымогателя, который кромсает собак из-за проекта «Буревестник».

В этом была суть неподписанного требования, которое лейтенант Джим Тайл доставил Сцинку. Его брали за горло: «Вашего несчастного, беспризорного и умственно больного брата вышвырнут на улицу, если вы не послушаетесь. Сожалею, губернатор Тайри, но администрации приходится затягивать пояса. Что до сокращений в Управлении парков, то в бюджете просто нет лишних денег, чтобы содержать смотрителя-невидимку неработающего маяка.

Если только вы не согласитесь помочь».

Сцинк согласился.

Лизу Джун Питерсон невероятно заинтриговал предмет ее изысканий – единственный человек, добровольно оставивший должность губернатора Флориды. Она жадно перерыла вырезки из старых газет, отражавшие взлет и падение Клинтона Тайри – путь от одаренного знаменитого спортсмена и увенчанного наградами ветерана, выдвинутого кандидатом на пост губернатора, до злобствующего ниспровергателя и партийного отщепенца. Даже если он произнес половину того, что ему приписывали, размышляла Лиза Джун, уход с поста, вероятно, спас ему жизнь. Иначе его бы кто-нибудь наверняка прикончил. Одно дело произносить стандартные наборы фраз о защите окружающей среды – господи, даже республиканцы наловчились разглагольствовать о сохранении болот, – а другое – выступать с оскорбительной бранью против развития штата, где подлинные хозяева – банкиры, застройщики и владельцы недвижимости…

Ведь это политическое самоубийство, удивлялась Лиза Джун Питерсон. С таким же успехом он мог пытаться легализовать ЛСД.