Его скроил тот же кудесник-обойщик с Вашингтон-авеню, что соорудил сексуальную упряжь из шкур игуан. Твилли так и не узнал, почему мистер Гэш носит под бельем корсет. Ответ: у киллера был пунктик насчет телосложения. Он предпринимал все меры, чтобы придать стройность торсу, где в последние годы появились признаки зарождающегося брюшка – огорчительного новообразования, в котором мистер Гэш горько винил сидячий образ жизни наемного убийцы. Эта работа не требовала и не давала возможности для значительных физических упражнений: перелеты на самолетах, поездки в машинах, бесконечные наблюдения в мотелях и барах. Он и без того переживал из-за низкорослости, а вид набирающего жирок бледного брюха был непереносим. Незаметный корсет казался хорошим решением проблемы, хотя бы до тех пор, пока не найдется время съездить на курорт. Но поскольку мистер Гэш проживал в Саут-Бич, не всякий корсет годился. В магазинах попадались лишь крахмальные медицинские корсеты, белые или бежевые – ни цвета, ни узоров. Мистер же Гэш хотел нечто вдохновенное, что не походило бы на бандаж, поддерживающий дряблые мышцы, нечто такое, что не стыдно было бы показать, раздеваясь перед женщинами, нечто притягивающее взор и отвлекающее от студенистого пуза.

Змеиная шкура являла собой очевидный выбор. С ней не могло быть промашки в любом заведении на Оушн-драйв. Мистер Гэш выбрал кожу гремучих змей, поскольку женщины, соглашавшиеся пойти с ним, обычно были опасными извращенками и, по его рассуждению, останки ядовитой рептилии возбудят их сильнее, чем шкура обычного боа или питона. Все это время корсет из кожи гремучих змей исправно служил мистеру Гэшу в смысле житейском и косметическом. Без него он чувствовал себя неловко – раздутым и, как ни странно, ниже ростом! Без корсета фирменная пиджачная пара мистера Гэша не сидела бы как влитая, нечего и мечтать.

Ничего этого Твилли Спри не знал. Он только понял, что нанес исключительно хороший удар, и враг прогнулся, но не сполз на пол, задохнулся, но не вскрикнул, поморщился, но не закатил глаза, теряя сознание. И потому Твилли в отчаянии обхватил мистера Гэша за пояс, пытаясь опрокинуть навзничь и отнять пистолет. Но тут в ухе взорвалась бомба, а перед глазами заплясали раскаленные добела звезды. Мелькнула мысль – это начало еще одного сна. Однако то был не сон.

23

Ветерок пах хорошо. Но что важнее, он был вкусным – дразнящим пиршеством для собачьего обоняния. В нем ощущался легкий душок енота, мускусная струя самки опоссума, знакомый аромат беспутного кота и призрак новых интригующих лесных запахов, которые требовали немедленного исследования. Ночь манила Макгуина, и поскольку с едой покончено, отчего бы не ответить на зов?

Вот только Дези.

Она прижимала его к себе, а для лабрадора-ретривера на свете нет ничего милее нежности человеческой самки. Они все пахнут фантастически! Макгуин разрывался между первобытным стремлением обследовать и пометить территорию и благоприобретенной тягой к ласке.

Все сомнения решил выстрел, такой громкий, что Макгуин подпрыгнул. Но этот звук всколыхнул заученные ответные действия, накрепко отложившиеся в короткой собачьей памяти. Выстрел означал, что надо бежать! Это хорошо запомнилось с тех зябких рассветов, что он провел на болоте с Палмером Стоутом. Выстрел – знак, что с неба повалятся утки! Теплые, мокрые, вкусные утки! Их надо вынюхать, добраться к ним вплавь, вытащить из озера и удрать галопом, чтобы жадно сгрызть, пока не отобрали орущие человеческие самцы. Вот что для Макгуина означал выстрел.

Вырвавшись из ласковых рук Дези, он сиганул в окно (взвизгнув, когда чиркнул швом на брюхе по запорной кнопке) и бросился в мглистую тьму на поиски… уток? Но где искать?

Мистер Гэш проводил его взглядом и сказал:

– Вот и решилась проблема собаки.

Он вытолкнул из машины безжизненное тело Твилли Спри, захлопнул дверцу и перебрался на заднее сиденье к Дези. Он рассчитывал перетащить ее на кровать в заднем отсеке фургона, но та была завалена изгрызенными игрушками и вся в собачьей шерсти. Мистер Гэш предпочитал секс, после которого не требовалось пылесоситься с ног до головы.

– Раздевайся. – Он приставил пистолет к виску Дези. Она механически сняла рубашку, лифчик и джинсы. Мистер Гэш вытряхнулся из пиджака и свободной рукой аккуратно его сложил.

– Подложи под голову, – сказал он, передавая пиджак Дези.

– А брюки? – Ее охватил непередаваемый ужас, и собственный голос показался эхом в пещере. Где-то в глубине сознания не затронутая страхом его часть подсказывала тянуть время, насколько это возможно, и чем-то занять чудовище, отдалить кошмар.

– Чего брюки?

– Они мокрые.

– Ну да, от дождя.

– Понятно, только мне от них холодно. Снимите, пожалуйста. И рубашку. – Дези лежала на спине, прикрывая руками грудь. Теперь речь идет о выживании. Твилли ничем не поможешь, он убит или умирает. Если она уцелеет, потом поплачет над ним.

Мистер Гэш сдвинулся на край сиденья и сказал:

– Не шевелись. Даже глазом не моргни.