Читаем Хуторянин полностью

А Гретта-то по лесу вовсе неплохо ходит. Не егерь, конечно ни разу, тем более не лесной спецназёр о которых тут ещё ни сном, ни духом, но и не городская клуша из неистребимого клана воскресных грибников-любителей. Тех самых, что «один мухомор берем — десяток белых топчем». Сии детки глобализации на лес как на городской парк смотрят, не слышат его и ломятся насквозь перепуганным кабанчиком. Травоядные их пугаются и бегут еще за километр, а хищники, ежели скажем белка какая особо злобная настроение испортила, норовят просто слопать без экивоков и пошлых потугов на засады да скрадывания. Чего зря напрягаться-то, так и головушку перетрудить недолго…

Собственно земной студентик Алекс, таким человекусом и был. И вовсе не армейское сидение на заднице в тёплом КУнГе[78] меня изменило, Борисыч поспособствовал своими издевательскими изощрениями. Собственно, я и жив-то до сих пор лишь исключительно заботами Старого Упыря. За что приношу самую искреннюю благодарность, хоть и чуял задницей, что строит вурдалак планы дальние на тушку мою нежную. Но бывшая маркитантка вполне могла дать очков сто форы тому крутому пападанцу, что очухавшись на вполне заповедном плэнере раньше, чем его слопали, чуть не ухитрился сдохнуть вполне самостоятельно. Это сейчас я, от зверевых щедрот, морщился когда согнутый напором её тушки кустарник или ветки деревьев терлись при ходьбе по кожаным одежкам. Шорох и редкое потрескивание неприятно резали подстегнутый частичной трансформацией слух. Впрочем, караванные охраннички таких тонкостей явно не постигали если вообще о таком слышали. В лесу еще царил плотный предутренний сумрак, но творчески изнахраченный «ночной глаз» не подвел — Гретта шла как по ниточке. Сам я эту гадость не пил, вполне хватило врождённых способностей Зверя, но творение личного повара-отравителя проверил предельно внимательно. Кто их злобных баб бальзаковского возраста знает… Ну и подшаманил слегка. С моим-то нюхом и древними инстинктами-рефлексами без этого никак.

Девчонку, ну не тянет она сейчас на потасканную битую жизнью бабу слегка под сорок, специально вперед выпихнул, чтоб на глазах была. Присмотреться, оценить в деле ну и… случаи они разные бывают. Она зрачки мои хоть и рассмотрела, да не поняла пока ничего. Ночью-то они почти круглые. Днём разок подловила, да не поверила, решила, что блазится, только вздрогнула, да башкой мотнула. Упрямо так, словно отбрасывая что-то, но даже шаг не замедлила…

…Гретта оторвала ногу, чтоб сделать следующий шаг, но замерла и лишь через секунду плавно и осторожно вернула ступню на землю, так и не сдвинувшись. Столь же медленно и плавно повернулась ко мне напряженным лицом. Я мысленно зааплодировал — ни одна частичка тела, кроме головы, даже не шелохнулась. Встретившись с настороженным взглядом спокойно прикрыл на мгновение глаза.

«Не девка, золото! Увидела или услышала? А может просто-напросто пресловутым пятым чувством засекла вражеский боковой дозор? Тем самым, что по мнению многих моих соотечественников, не только живет в заднице но и охотно использует сию нежную часть тушки в качестве этакого биосканера…

Сам я горе-вояк засек метров на двести раньше. Слишком уж они шумели, шевелились и… пахли. Или все же воняли? Право слово, амбре от изрядно потрудившихся лошадок было куда как приличнее — простой и честный запах навоза и лошадиного пота. Вот только и проблем от безобидных, в общем-то, животин могло быть куда как больше. Ну боятся они волков, рассом и прочего хищного зверья. Что уж оборотней-то поминать, наши хуторские четвероногие старушки и те поначалу от меня шарахалась как святоша от дерга. Да и сейчас. Морковку с рук тянут, а глазом всё ж косят недоверчиво. Геморрой, короче…»

Но повезло. Нам с Греттой повезло — не было поблизости лошадушек. Не ходят с ними в секреты. Хотя как считать, я так вообще на секреты не рассчитывал. Нет, командир охранения совсем не дурак, а еще хуже, что как поведал Дедал, он не дурак с боевым опытом. Проблема конечно не великая, судя по всему, в секрете разленившееся тупое мясо. Оно хоть и не спит, но вряд ли что то увидит в изрядно погустевшем лесу.