Читаем Хуторянин полностью

Выдернувший из нирваны вопрос прозвучал глухо и невнятно, поскольку копавшийся в рюкзаке мужчина так и не соизволил прервать своё занятие. Гретта несмело кивнула, потом испугавшись, что из глубины мешка, да ещё и в ночной темноте сложно рассмотреть её кривляния проблеяла нечто утвердительно-соглашательное. Но Алекс уже закончил ревизию и подхватив небольшой топорик исчез где-то за её спиной. Требовалось обязательно встать, негоже, когда мужик бабу обихаживает, уж когда хозяин вместо рабыни шуршит… но полусидеть-полулежать на мягкой земле покрытой небольшим куском мягкой толстой кожи оказалось так удобно и толстый хозяйский плащ так уютно обнимал плечи даря тепло и спасая от грубой коры толстого невысокого дерева, что…

Когда отступила усталость выпуская её из странного полусна-полузабытья хозяин уже шустро рубил молодую поросль для лежанки. Гретта дернулась, но лишь тяжело вздохнула давя вбитый жизненным опытом и плетью рефлекс…

Ночное зрение ничуть не походило на тот эрзац, что давным-давно он видел через напрочь убитый устаревший армейский ПНВ. Вымахавшие по грудь упругие древесные выстрелы послушно ложились под экономными ударами острого железа. Несложная и нужная работа оказалась сродни медитации. Она медленно, но верно снимала вызванное нетерпением и раздражением Зверя беспокойство. Неплохо очищала мозги от суетных хозяйственных мыслей.

«Мдя-с… Прям таки проект «Ролевик» получается. Или, скорее, этакий ролевичек без наивной сказочки про великое и неделимое борение «порядка» с «хаосом». Того и гляди обиженный шалунишка Арагон из-за кустиков выглянет, да пошлёт долгим пешеходно-сексуальным маршрутом за нарушение авторских прав… на Землю. Честное слово, расцеловал бы придурка… может быть. Уж больно в кровавые непонятки я тут впёрся. Поигрался-наигрался да чутка заигрался… Дедала-то словно какую виртуальную куклу ломал. С азартом. С умными проникновенными речами и прочими красивостями и благоглупостями…

Но почему когда под остриём подтока хрустнули натуральные, живые рёбра и по полу потекла горячая, но уже мёртвая кровь, я хоть и въехал окончательно, что вокруг не вирти-мирти, а кондовое феодальное средневековье, не замер, не задёргал… Не проблевался даже…»

…Ш-ш-ш-чпок-чпок!

…Ш-ш-ш-чпок-чпок!

…Выстрелы рвали внезапно ставший тугим воздух и тягуче били по ушам. Привычные «Вектор» и «Глок» почему-то, лупили столь сильно и резко, что бешеная отдача безжалостно сушила руки, но в странно замедленном темпе. Словно во сне неимоверно обострившимся зрением он совершенно отчётливо видел как движутся затворы обнажая стволы, как отлетают прочь маленькие цилиндрики горячих гильз, как оскалившиеся стволы выплевывают пули и, подкинутые отдачей пистолеты, возвращаются на линию выстрела за мгновение до едва ощутимого толчка с которым взрывается порох в гильзе следующего патрона. Как выхлестывают фонтанчики крови из разорванных тяжелыми пулями тел…

…Алекса шатнуло. В нос явственно шибануло вонью сгоревшего бездымного пороха, а ладони так нестерпимо заныли от рывков взбесившихся пистолетов, что он едва не упустил топорик. Резко обернулся и кровавая пелена медленно выпустила из объятий растекаясь и истончаясь. Его по прежнему окружал ночной лес и его запах мешался со вкусом страха ожидания и усталости зрелой человеческой самки. И лишь в самой глубине почти терялась вонь от смеси лошадиного навоза, ржавого железа, дёгтя и, опять же, человеческого страха.

Стряхивая остатки наваждения почти не глядя швырнул увесистую железяку в стоящего на другом краю полянки раскидистого великана. Смачный скрип раздвигаемого железом живого дерева прозвучал уже вполне явственно. Из нарубленных прутьев получилась неплохая лежанка. Пока не накрытая, но тормошить угревшуюся Гретту не стал. Вместо этого, как ни в чём не бывало, заговорил: