Читаем Хуррит полностью

— Спи, завтра будет тяжелый день, — лег на бок, повернувшись спиной к девушке, чтобы не мешала упорядочить мысли. Наше продвижение на юг теперь не казалось мне оптимальным вариантом. Чем южнее, тем больше зверей, тем больше численность людей. Но и возвращаться на север тоже не лучший выход. С наступлением холодов мы обречены, не имея ни укрытия, ни теплой одежды. Можно пошить теплую одежду из шкур животных, но нужны ники, игла, умение выделывать эти самые шкуры и главное, умелые руки. Ничего из перечисленного у нас не имелось: нас учили добывать воду, разводить огонь подручными средствами, ориентироваться на местности. Были определенные познания в съедобных грибах, ягодах, умел я устраивать ловушки на животных и людей. Но на цикле «Выживание» не рассматривалась теория по внедрению и выживанию в первобытном мире.

Теплые края, где зимы практически нет, давали солидное преимущество, связанное с бытом — нашей одежды хватит на пару сезонов. Но это преимущество таило и определенные риски — любителей жить в таких местах куда больше, чем в холодных краях. Каждый раз, когда выдавалась свободная минута, Саленко начинал рассказывать про первые цивилизации. Его любимой темой была Шумерская и все, что с ней связано. Но все его познания основывались на предположениях — лишь один-два процента знаний можно было отнести к достоверным.

С учетом того, что у нас было огнестрельное оружие, археолог был уверен, что мы сможем сразу вознестись на вершину пирамиды.

— Наши поданные нарисуют наши изображения с автоматами, а спустя тысячи лет археологи будут гадать и строить предположения, что же у нас в руках, — заливался смехом Саленко, представив научное общество будущего. Я прекрасно помнил, как в истории Африки колонизаторы быстро захватывали власть, но африканцы все равно восставали и шли на пули. Много ли навоюешь и надолго ли удержишь власть, имея ограниченный запас патронов?

Во время сплава по реке, когда над нами взмыли тысячи птиц, еле удержал обоих украинцев от стрельбы. Патроны — наш главный ресурс, это то, что спасет наши жизни, а им, видите ли, дичи захотелось. Дичь можно поймать в ловушки, тем более, у нас еще оставался запас еды на пару дней.

В очередной раз проснувшись и подкинув хвороста в огонь, проведал Данилу. Парень спал беспокойно, и приложив руку ко лбу, я почувствовал жар. Только не хватало еще заражения — поручал же Саленко хорошо промыть место укуса. Даже от укуса неядовитых змей люди иногда умирают, когда пресмыкающееся вносит инфекцию в рану.

Утром Данила чувствовал себя лучше — отек спал, а краснота почти прошла.

— Как себя чувствуешь, боец?

— Лучше! Арт, ты это, прости за вчерашнее, в шоке был, ляпнул не подумав, — парень казался расстроенным.

— Проехали, — отмахнулся от его извинений, — Но так для справки — Ада сама меня выбрала, я не делал даже попытки сблизиться.

— Я знаю, мир? — Данила протянул руку. Ответив на его рукопожатие, поторопил Аду, нарезавшую копченного судака на порции.

— Все готово, — отозвалась девушка, явно повеселевшая после моего разговора с ее братом. Неторопливо жуя, покончил со своим куском рыбы, запив ее водой. За почти неделю, а сегодня был седьмой день после происшествия, рыба осточертела. Даже подумал, что можно потратить один патрон на гуся, парочка пролетела буквально в пяти метрах от нас.

— Если нам сегодня повезет, может, достигнем края дельты, — Саленко не терял оптимизма. Выбор Ады выбил его из колеи, но уже пару часов спустя к нам вернулся наш веселый болтун.

— Не скучаешь по прежней жизни? — спросил его Андрий на третий день после катастрофы.

— А чего жалеть, платили гроши, благодарности не было. Жены у меня нет, детей тоже, родители умерли, — отозвался археолог. — А сейчас у меня есть уникальная возможность прикоснуться к началу цивилизаций, о чем еще может мечтать ученый?

— О доме, жене, детишках, хорошей горилке, — парировал Андрий, всем своим видом показывая, что археолог — полный имбецил.

Вот и сейчас, закончив со своей порцией, Саленко доел кусок Ады — девушка лишь пару раз отщипнула.

— Данила, будешь рулить, тебе нельзя пока напрягаться, мы с Виктором и Андрием будем меняться по кругу, — отдавая указание, оттолкнулся от островка.

— Я тоже могу грести, — встряла Ада, решительно берясь за весло. Хотел запретить, но решил посмотреть, насколько ее хватит. Ада выбилась из сил, прежде чем мы отошли в море на пару сотен метров и поймали попутное течение. Стиснув зубы, девушка упорно старалась грести суковатой палкой.

— Хватит, ты здесь не в украинской армии, нам ничего доказывать не надо, — отобрав у нее весло, помог ей присесть. На нежной коже красовался волдырь:

— Ты это хотела доказать? Довольна собой?

Мотнув головой, отчего пряди исполнили замысловатый танец, Ада промолчала. Первые два часа течение несло нас параллельно берегу, нам даже грести не приходилось. С расстояния двухсот метров дельта просматривалась как на ладони: жизнь там кишела, я даже по телевизору не видел такого скопления птиц. Пеликаны, журавли, гуси, утки и еще множество других птиц, ранее не виденных мной.