Читаем Хунхуз полностью

– А вот это интересно, – воскликнул я, – и как так получилось, что ты стал разбойником?

Хэ Яочуан посмотрел на меня недоумевающим взглядом и спросил:

– Так мне рассказывать, как я стал хунхузом или как мне не повезло на Амуре этим летом?

– Давай начнём сначала Яочуан, – сказал я, – расскажи, как ты выходец из богатой семьи стал нищим разбойником?

– Ты ему не очень верь, Ляо Гай, – усмехнулся Лю Веймин, – не такой уж он и нищий. Предприниматель в нём как был, так и остался. Не повезло этим летом, повезёт в следующем.

Хэ Яочуан скромно улыбнулся.

– Ну, рассказывай, – сказал я ему.

Я сошёл на вокзале в Харбине одетый по последней моде, в английском смокинге с трость в руке, в шляпе-котелок на голове и с сигарой в зубах. Мои вещи нёс носильщик-китаец. Встречал меня мой двоюродный брат Фу Сянцзян, сын сестры моей матери. Он был мелким подрядчиком на угольной шахте. Фу Сянцзян и вызвал меня сюда, написав письмо моему отцу. Отец выдал мне две тысячи золотом, если переводить на русские деньги и сказал:

– Что же, сын, попробуй. Если не получиться – не переживай, потеря этих денег не такая уж и большая, только оставь небольшое количество денег на возвращение домой.

Слова отца для меня были как вызов: я решил вернуться домой не меньше, как миллионером. Но я последовал совету отца, и часть денег перевёл в русские золотые рубли, полуимпериалы вы их называете, и спрятал в надёжном месте, ни кому не сказав об этом, даже брату. Остальные деньги пустили в оборот. Я мотался от Инкоу до Владивостока, сбывая добытый уголь. Благодаря моим знаниям русского языка, да и английского тоже, и хорошим манерам, я добился не плохих успехов. Брат трудился на шахте.

Шла война и уголь был нужен. И не только уголь. Мы занимались всем, чем только можно. Фирма «Братья Фу и Хэ К⁰ » процветала. Через два года мы держали в Харбине два винно-бакалейных магазина.

Со своими партнёрами по винно-бакалейному делу я работал честно и надеялся, что и они ведут себя так же. На шахте творилось что-то невообразимое, что меня очень сильно удивляло. Шахта принадлежала Российской империи, а подрядчики частные, что российские, что китайские. Какие работы выполнял подрядчик, никто точно не знал, кроме самого подрядчика, сколько работает на него людей, тоже никто не знал, китайцы для русских все на одно лицо, впрочем, как и русские для китайцев. И сколько добывали угля, было абсолютно не ясно: по бумагам одно на деле совершенно другое. Главное, что бы русскому управляющему шли деньги в карман и не забывали и про китайских чиновников. Сянцзян уверял меня, что все так работают и по-другому тут нельзя, а если будешь работать честно, то у тебя будут большие неприятности.

Но неприятности нас всё же настигли. Что-то видно не понравилось ни китайской, ни русской администрации. Наверное, то, что мы быстро поднялись. Нам сообщили, что мы обворовываем государственную компанию, причём нам это сообщили те, кто сам принимал в этом участие. Остальные подрядчики смотрели на это молча и безучастно. Русские подрядчики крестились, китайские благодарили предков, что эта участь их не коснулась.

Нас с братом прогнали с шахты, мы заплатили огромный штраф, у нас остались лишь два магазина и дом. И, как оказалось ненадолго.

Пришёл китайский чиновник и попросил нас перенести дом в другое место.

– Как это так? – не понял я.

– Эта земля уважаемого господина … – и чиновник назвал имя, которое я не запомнил.

– Этого не может быть! – воскликнул я. – Когда мы строили дом, я проверял, земля была ничья.

– Это ошибка, – улыбаясь, сказал чиновник. – Вот бумаги, ознакомьтесь.

Я смотрел бумаги и ничего не понимал, земля действительно была чужая.

Сянцзян отвёл меня в сторону и сказал:

– Не спорь, Яочуан, это бесполезно. Дай ему денег, что бы от нас хотя бы на месяц отстали.

Взятка была принята, нам дали месяц отсрочки. Что-то надо было делать. Сянцзян предложил всё продать и перебраться в Инкоу или Владивосток.

– Зачем нам бежать? – возразил я. – Мы не чём не виноваты. Или виноваты?

Брат потупил взгляд.

– Не виноваты, но…

– Говори.

– Нам предложили уступить семьдесят процентов.

– Уступить? Это отдать даром?

– Да.

– Кому?

– Не знаю, мне не сказали. Но пообещали, что эти тридцать процентов будут равны теперешним ста. Ты был в это время во Владивостоке, поэтому я тебе и не сказал. А потом я узнал, что состояние наше действительно вырастет, через нашу компанию будет проворачивать незаконные операции, благодаря этому господину. Но за все его операции будем отвечать мы. Нас могут даже казнить. Я отказался – жизнь и свобода дороже, но я не думал, что нам за отказ будут мстить.

– Я тебя услышал, брат. Странно, конечно. Отказали и отказали, других бы нашли.

Сейчас я думаю, что нас наказали затем, что бы другие были сговорчивей.