Читаем Хрустальная колыбель полностью

– Ну уж нет! Язык свой этой гадостью больше поганить не буду, – тут же отозвался Пров. – Геккор ныне Морха не жалует. Может, Безымянный твой к нему благоволит? Тогда ты и говори…

– Ты не понял, Пров… – Служитель достал из-за пазухи серебряную ложку и начал ей отскребать засов от струпьев ржавчины. – Ты не понял… Нам туда надо. Другого пути нет. Пока я распутаю те заклятия, которые тут расставил смуглокожий, может и год пройти, может и десять. А здесь всё просто, только об этом никто не знал. Надо Морха попросить, дверь и откроется…

– Так он и открыл! – вмешался Ойван, но волхв так глянул на него исподлобья, что тот поспешно умолк.

Там, где Служитель скоблил засов, вдруг обнаружился тусклый жёлтый металл.

– Ржавое золото! – воскликнул Пров, вспомнив, как проржавела и рассыпалась в прах позолота на идолах, с которыми не пожелали соседствовать Зеус и Геккор.

– Именно, – согласился с ним Герант. – Золото, сотворённое из Глины Небытия, ржавеет, когда о нём забывает тот, кто его создал.

Только что очищенный металл вновь покрылся тонким слоем ржавчины.

– А может, проскоблить его насквозь, – предложил Юм, осторожно прикоснувшись к засову.

– Не поможет, – отозвался Герант. – Ворота – что… Ворота – это только металл, да и тот порченный. Тут заклятье лежит – именем Мороха, Светлого Стража, Хранителя Узилища…

– Кого-кого? – переспросил Ойван, косясь на волхва и видя, что тот готов разразиться долгой и заковыристой бранью. Пров терпеть не мог, когда при нём говорят на языке Холма, которого он не понимал, и Юма он с самого начала невзлюбил большей частью за то, что тот не знал речи саабов.

– Чем дольше мы препираемся, тем дольше здесь проторчим, – обратился Герант к волхву, пропустив мимо ушей вопрос Ойвана.

– Ну, смотри, Служитель… – Чувствовалось, что Пров уже смирился с неизбежным, и ему от этого несколько не по себе. – Я скажу. Только, когда приведут нас под белы ручки на суд к Зеусу-громовержцу, не забудь сказать, что это ты меня заставил. И ещё, чтоб ты знал: я сам не понимаю, что эти слова значат и кто их выдумал.

Ойвану никогда не приходилось бывать на капище во время таинств. Среди сородичей ходили слухи, что там волхвы говорят с Владыками на их языке. Один дурачок из соседнего становища рассказывал, будто набрёл он как-то ненароком на волхвов, дудящих без дуды и водящих хороводы вокруг идолов. Только на третий день после этого дурачок пропал, и, что самое странное, никто не побеспокоился его искать.

Звуки, которые начал издавать Пров, став лицом к воротам, вовсе не были похожи на речь. Не для человеческой глотки звуки эти были придуманы – они, казалось, рождались где-то чуть ниже желудка и вырывались на волю невообразимой помесью змеиного шипения и рёвом оленя, призывающего самку. А с кованых символов, оплетавших поверхность створок, постепенно, начиная с верхнего правого угла, начала опадать ржавчина, и знаки древнего письма начинали сиять чистым золотом. Ойвану даже показалось, что через плотные облака порвался солнечный луч. Но это сияние не излучало тепло, а наоборот, впитывало его в себя. Знаки на воротах разгорались всё сильнее и сильнее, вскоре на них уже невозможно было смотреть, не зажмурившись, и вместо ржавчины на них нарастал слой изморози. Когда Пров наконец-то умолк, массивные створки превратились в прозрачную тонкую паутину, и Герант, выставив перед собой посох, словно копьё, двинулся вперёд. Нити, до сих пор хранившие форму знаков, смешались и вскоре образовали мерцающий алыми сполохами тугой клубок. Служитель попытался посохом отпихнуть его в сторону, но клубок нитей тут же превратился в клубок золотистых змей, которые уже готовы были расплести свои хвосты и наброситься на непрошеных гостей. Ойван с мечом Геранта в одной руке и кинжалом Алсы в другой метнулся вперёд и несколькими точными стремительными ударами искромсал тварей, пока они не расползлись. Теперь казалось, что путь свободен, но почему-то в первые мгновения никто из четверых не решился сделать первый шаг навстречу непроглядной, влажной, вязкой темноте, которая, казалось, вот-вот выползет наружу чёрным клубящимся облаком.

– Знал бы, что там мерзость такая, – нипочём бы не согласился, – процедил сквозь зубы Пров, не смея шагнуть вперёд, но и не позволяя себе отступить. – Теперь твой черед, Служитель. Погляжу я, как твой Безымянный тебя оборонит.

Герант прикоснулся к плечу Ойвана, который, словно завороженный, глядел, как извиваются на земле обрубки змей.

– Посторонись-ка, – сказал ему Служитель, и тот, не выпуская из вида недобитого врага, слегка подался в сторону. – Вот и славно… Дальше не ходи, пока не позову.

– А я? – спросил Юм, стоявший рядом с волхвом.

– И ты…