Со стороны Хазы донеслись шаги, и Брик, не вставая, повернул голову туда. Все пятеро злодеев, из-за которых всё и стряслось, были живы, а некоторые даже относительно целы. Они не спеша уходили в сторону порта, и двое из них едва переставляли ноги, навалившись всем телом на тех, кто ещё мог идти. А развалины Хазы уже охватывало пламя – седовласый коротышка ходил вокруг них и тыкал горящим факелом в обвалившиеся доски. Когда огонь, по его мнению, разгорелся, он сам шагнул в распахнутую дверь, и шум его шагов утонул в треске пламени. Теперь было самое время пустить по следу оставшихся в живых негодяев Мага и Воителя! Проповедник нащупал рукой крышку ларца, перевернулся на спину и, глядя на сумеречное небо, начал произносить заклинание. Но ларец так и не озарился алым сиянием, и крышка его осталась на месте, и огненные знаки зеркального письма не запылали в отсыревшем воздухе. Заклинание не работало. Брик старательно повторил его, надеясь, что в прошлый раз он просто где-то ошибся, скартавил или звук какой-нибудь проглотил. Но и после второй попытки Небытие не отозвалось на зов.

Он уже готов был предаться отчаянью, но его отвлекли внезапно обрушившиеся со всех сторон свист, крики, стоны, которые то рассыпались, то сливались в единый рёв. Варвары в накидках из волчьих шкур и панцирях из кости морского зверя ворвались в крепость и теперь двигались по узким улочкам, врываясь в дома и уничтожая всех, кто попадётся на пути. Когда отряд весов уже вышел на площадь перед руинами Центровой Хазы, Брик схватил в охапку ларец и помчался что было сил к покосившимся башням замка, упавшего с неба, надеясь, что никто, кроме него, не посмеет к ним приблизиться.

Глава 16

Только слабый может ненавидеть того, кто слабей его…

– А что тебе толку в имени моём? Оно и самому-то мне уже ни к чему. – Жрец уже в который раз отказывался назвать своё имя, и только теперь Юм поверил, что тот действительно уже свыкся с мыслью, что жизнь уже кончилась и осталось только добрать крохотный довесок. – А теперь, если винцо у вас есть, отхлебните как следует и мне дайте.

– Чтобы стража нас тёпленькими взяла? – тут же высказался Орвин, положив руку на пояс рядом с рукоятью меча.

– Нету в Корсе никакой стражи, только караульщики по ночам похаживают – мелюзгу шугать, – ответил жрец, повернувшись к эллору спиной. – А вот не выпившего народу в эту пору редко здесь встретишь – могут братки какие-нибудь докопаться – мол, почему не разделяешь общей радости…

Но вина ни у кого не оказалось, а подземный ход, проложенный неведомо кем под заливом в незапамятные времена, вроде бы заканчивался. Воздух хоть и продолжал отдавать плесенью, но уже не казался таким спёртым, а с низкого сводчатого потолка почти перестало капать.

– Эй, жрец, – Орвин схватил проводника за пояс и потянул к себе. – А ты откуда знал об этом подкопе?

– Не веришь мне, так и не лез бы сюда. – Старик даже не сделал попытки вырваться, он просто ждал, когда эллор, больше похожий на оборванца, образумится.

– Орвин, прекрати к нему цепляться, – приказал Юм и слегка подтолкнул эллора в спину. Ему хотелось, чтобы подземелье скорее кончилось – оно вызывало воспоминание о казавшейся бесконечной норе оборотней, в которой ему однажды пришлось скрываться от погони. Тогда он чуть не погиб от голода, усталости и тоски, и если бы не Ау… Юму вдруг захотелось, чтобы он явилась, как тогда, но он тут же постарался отогнать от себя это желание – самое радостное и самое горькое воспоминание всегда приходило не вовремя.