Читаем Хрупкость тени полностью

— Может, я выберу? — сказала Килэй. Элена кивнула, она забрала откушенное яблоко у Деклана и перепрыгнула через ограду.

Лошади ощущали хищника в ней, они убегали, когда она шла к ним, их глаза были полны ужаса. Все лошади убежали на другую сторону загона… кроме одного.

У него была серая шерстка в яблоках, грива была короткой. Его хвост с интересом покачивался, карие глаза смотрели на яблоко. Он медленно пошел вперед, перебирая толстыми ногами. Добравшись до Килэй, он понюхал ее ладонь в приветствии. Она предложила ему яблоко.

По жесту Килэй Элена перебралась через ограду к ней. Она докормила коню яблоко, осторожно погладила между ушей. Ее темные глаза ничего не выдавали, взгляд не дрогнул. И Каэл был удивлен, когда она сказала:

— Этот. Я выбираю его.

— Его? — Деклан посмотрел на коня. — Но это фермерский конь. Он тянет плуг, а не путешествует. Я не хочу обманывать тебя. Там создания красивее.

— Но не смелее, — отметила Килэй.

Элена провела рукой по шее коня в яблоках.

— Смельчак… — прошептала она. А потом она обхватила его длинную морду и уперлась подбородком в его нос. — Что скажешь, Смельчак? Хочешь приключений?

Он фыркнул в ответ.

Глава 47

Неожиданность

К вечеру великаны закончили хоронить мертвых. Они свалили трупы предателей в гору на пустом участке травы и подожгли.

— Мы не оставим и следа зла, — прошептал Бренд, глядя, как огонь пожирает их тела. Он потянулся к Деклану, глаза которого не было видно за тенью. Его плечи опустились, когда Бренд обхватил их, но он не стряхивал руку. — А те, кого мы потеряли… будут покоиться с миром. Грязь сгорит, а мы попрощаемся с нашими братьями.

Они похоронили пиратов и великанов с одной стороны дороги, ведущей в замок. В одной из влажных комнат они нашли саженцы, которые графиня привезла для лорда Гилдерика. Некоторые уже были с фруктами, а другие — только с почками.

Они посадили деревья у могил, и Бренд сказал, что они почтят мертвых лучше, чем любая каменная табличка.

— Они будут жить в каждом цветке, в каждом плоде. Мы будем слышать их шепот в шорохе листьев… и наши братья никогда не будут забыты.

Лисандр собрал ножны павших пиратов, хотя сабли оставил на их холодных телах. Он говорил каждому слова, обещал, что расскажет о них семьям. Его глаза становились краснее с каждыми ножнами, но он умудрялся сохранять голос ровным…

Пока не пришел к Ноа.

Каэл отвел взгляд, пока они укутывали его тело в белую ткань. Он не хотел видеть Ноа как маску: он хотел помнить его живым мальчиком. Лисандр забрал его ножны и смотрел в тишине, как великаны опускают его. Над его могилой посадили персиковое дерево, на котором уже висели фрукты.

— Что ты сделаешь с ножнами? — сказал Деклан Лисандру, упрямо скрестившему руки на груди.

Аэрилин уже плакала. Она тихо всхлипывала в безрукавку Килэй, шум ее слез усложнял Лисандру задачу держаться.

— Я отнесу их его матери, — сказал он. — Она захочет узнать, каким смелым был Ноа.

Деклан посмотрел на ножны.

— Не лучший подарок для матери.

— Лучше у нас нет, — рявкнул Лисандр.

Деклан молчал. Он сорвал с дерева персик. Он смотрел на него мгновение, а потом спрятал в карман.

— Он был хорошим пиратом, — сказал Лисандр. Он хмуро смотрел на дерево, сжимая ножны так сильно, что кожа стонала в его ладонях. — Ноа заслужил, чтобы его похоронили в море.

Бренд обхватил Лисандра рукой, прижал к своей груди, а тот даже не вырывался.

— Мы позаботимся о нем, капитан, — тихо сказал Бренд.

Лисандр кивнул, но смотрел на могилу. Каэл думал, что тьма не покинет его взгляд, пока Килэй не заговорила:

— Думаю, нам нужны хорошие новости, — она посмотрела на Аэрилин, она растерялась, лицо было в слезах.

— Какие новости?

Килэй удивленно вскинула брови, а потом ее лицо порозовело, чего раньше не было.

— Прости. Я думала, ты знала…

Аэрилин отодвинулась от нее. Ее голубые глаза расширились от тревоги, она сжимала локоны своих волос.

— Что знала? О, скажи, что это! Я не перенесу больше потрясений. Живот уже крутит.

Килэй порозовела сильнее. Она посмотрела на Сайласа, тот издал недовольный звук.

— Конечно, она знает, — прошипел он. — Должна знать. Как ты можешь не чувствовать, как крошечное существо скребется в тебе? — сказал он Аэрилин, указывая на ее живот. — Конечно, у тебя крутит живот…

Она запищала, и Сайлас в ужасе отпрянул. Он зажал рукой уши и смотрел, как Аэрилин обнимает Килэй.

— Боюсь, это правда, — рассмеялась Килэй. — Я думала, ты знала…

— Понятия не имела, — Аэрилин прижала ладони к груди с радостной улыбкой. — Но это теперь понятно. Я странно себя чувствовала. Но я думала… о! — она повернулась к Лисандру с сияющими глазами и сказала. — Разве это не чудесно? Ты рад?

Лисандр выглядел так, словно его ударили по лицу тролли, и он не знал, как себя чувствует.

— Что происходит? Тебе было плохо? — он шагнул к ней.

Она кивнула.

— Я не хотела говорить, потому что ты отослал бы меня…

— Ясное дело! — возмутился Лисандр, взяв ее за руки. — Я не дал бы тебе страдать…

— Я думала, это нервы, но оказалось…

— …ты сейчас же отправишься на корабль…

— …я беременна.