Читаем Хроники. Том первый полностью

Я пытался разобраться в тех реальностях, которые имел в виду Дэнни, — в том, с чем ему приходилось работать. Ни за день, ни за сессию этого не добиться. Чтобы пластинка к чему-то пришла, возможно провести сколько угодно времени с кем угодно, но реальность — редка. Нужно, чтобы тебя окружали музыканты сходных устремлений. Какими-то методами с такими песнями я инстинктивно пользовался в прошлом, но здесь они бы не сработали. Давным-давно — хорошо; сейчас — нет.

Через некоторое время я начал отключаться, зевать и вскоре ушел, прихватив с собой пленку с песней для пристального изучения. Я направился домой и, проходя мимо кладбища, захотел вдруг помолиться у какой-нибудь могилы. Позже, ночью, послушав, что мы сделали, я решил, что все понял. На следующий день вернулся в студию, и песню мне поставили еще раз — только теперь еще фанковее. Вчера, после того, как я ушел, работа продолжалась вовсю. Раффнер наложил свои торпедные проходки на мои, крайне минималистичные ритмы «Телекастера». Мою гитару изъяли из микса вообще. Голос мой висел черт знает где, в каком-то коридоре звуковой атмосферы. Песню опоили и отправили в плавание. Под нее можно было пристукивать ногой, хлопать в ладоши или дергать головой вверх-вниз, но она не открывала мира реального. Звучало так, будто я пел из середины стада, а на заднем плане грохотала артиллерия и ездили танки. Чем дальше она играла, тем хуже становилось.

— Боже, и все это, пока меня не было? — спросил я у Лануа.

— Что скажешь? — ответил он.

— Скажу, что мы все прохлопали.

Я зашел на кухоньку на другой стороне двора, взял из холодильника пиво и рухнул на стул. На тахте сидел один из помощников Дэна, смотрел телик. Там брали интервью у бывшего ку-клукс-клановца Дэвида Дьюка из Метэйри в округе Джефферсон, которого избрали в Палату представителей штата Луизиана. Дьюк говорил, что социальное обеспечение не работает, и лучше сделать его рабочим обеспечением: заставлять тех, кто его получает, работать на общество, а не кататься на халяву. Кроме того, он хотел определить заключенных из тюрем штата в рабочие программы. Зачем им тоже халява? Раньше я Дьюка не видел; выглядел он кинозвездой.

Я взял себя в руки и отправился работать с Дэном. Господи, думал я, и это лишь первая песня. Все должно было идти гораздо легче. Лануа тональность песни нравилась, и он спросил, что не устраивает меня. Я ответил, что в таком виде мы не можем отпустить ее на свободу. Ее нужно раздеть. С помощью Лануа я попробовал запустить песню в полет, но ничего не получалось. Во-первых, задвинули назад партию Мэйсона, но тут оказалось, что не на месте барабаны, потому что они играли под него, а не под меня. Как только в микс вернули мою первоначальную гитару, барабаны пошли обедать.

Два или три дня мы просто валяли дурака. По ходу всего этого я начал различать, что песня должна быть скорее такой бодрой балладой. Мы пытались разбить ее на части и добавить мелодические линии, вроде припева, но все это отнимало слишком много времени. Ничего бы уже не изменилось. Дэнни крепко верил в фанковую версию. Мне казалось, что мы не очень хорошо понимаем друг друга, и, черт побери, сердце у меня уже рвалось на части. В какой-то момент все по-настоящему вскипело. Он рассвипел, просто пришел в ярость, развернулся, взмахнул металлическим «добром»[107], как игрушечным, и шарахнул им изо всех сил об пол. В комнате повисла тишина. У девушки, размечавшей треки и ведшей записи, с лица сползла ухмылка, и она выскочила из студии в слезах. Бедненькая. Мне было ее очень жалко. Все рушилось, еще не успев начаться. Придется оставить эту песню на потом. «Политическому миру» являться либо слишком рано, либо слишком поздно. Надо отложить его и послушать позже. Может, зазвучит получше. Такое бывает.