Читаем Хроники Саббата полностью

Громкие голоса клиентов бара, в большинстве своем совсем нетрезвых, мешали как следует сосредоточиться, поэтому я обратился к Раулю с предложением:

— Давайте лучше пройдемся по улицам, заодно и оставшиеся вопросы обсудим. Здесь же нормально поговорить сложно, то и дело отвлекают чьи-то пьяные вопли.

— Не имею ни малейших поводов возразить вам, — мимолетный взгляд на окружающий интерьер вызвал у Вентру страдальческую гримасу. — Как место встречи бар неплох, но находиться тут долгое время не в моем вкусе. Лучше уж на свежем воздухе.

Жест рукой, и гуль, остававшийся в баре, возник перед нами, как чертик из коробочки.

— Расплатись, мы уходим, — приказал ему Рауль и двинулся по направлению к выходу.

* * *

На улице было не в пример более комфортно, чем в душной атмосфере бара, перенасыщенной спиртными парами. Дул свежий ветерок, шурша опавшей листвой, и даже редкие люди не могли нарушить прекрасную картину ночного города. Двое гулей двигались в десятке метров позади нас, стараясь не мешать беседе своим присутствием.

— А ведь красиво, — с некоторым для себя удивлением заметил Рауль.

— Да, — согласился я. — Но вы, как я вижу, недавно в домене. Можете не отрицать, иначе вы бы говорили иначе.

— Почему?

— Потому что город уже умер, теперь это лишь памятник минувших эпох. Возьмем, к примеру, египетские пирамиды — памятник ушедшей цивилизации, ее могуществу. Разве можно сравнить тех, древних египтян, с современными жалкими пародиями на нацию воинов и мудрецов, что создала пирамиды и карты Таро, заложила основы медицины и ритуальной магии. Говорят, что среди Носферату еще остались несколько Сородичей из той эпохи. Если это так, то спросите у них. Как Вы думаете, что они ответят?

Рауль лишь развел руками, показывая, что тут сложно спорить. Тем не менее, он решил уточнить мою позицию:

— Насчет Египта я не могу не согласиться, но все же неправомерно сравнивать его крушение и поражение в войне. Я уверен, что этот город вновь наполнится жизнью, пусть его атмосфера и будет несколько иной.

— Хорошо, если так, но лично я сильно сомневаюсь в таком развитии событий. Представим себе…

Пронзительный женский крик прервал меня на полуслове. Поморщившись от столь неожиданно громкого звука, я продолжил:

— А вот и то, что может послужить доказательством моего предположения. Давайте-ка, Рауль, подойдем поближе к источнику этого громкого крика и посмотрим, чем именно он вызван.

— К чему нам это? — искренне удивился Вентру. — Наверняка там развлекается кто-то из оккупационных войск. Ничего необычного мы не увидим. Впрочем, раз вам так хочется…

Представьте себе, мне действительно захотелось показать чересчур рафинированному Вентру подлинное лицо мертвого города. Ему будет полезно, а то слишком они отстранились от чересчур грубых проявлений жизни людей. Чувство смутного предвидения, уходящее корнями в азы малкавианской магии, что так неожиданно стала мне доступной, говорило о возможной небесполезности моего поступка.

Свернув с относительно освещенной улицы, по которой шли раньше, мы оказались в глухом и темном переулке. Грязь, темнота (для людей, но не для нас), из-под ног с мерзким писком метнулись несколько крыс. И источник шума, который трудно было не заметить — патруль оккупационных войск в количестве трех откормленных рыл. Одного взгляда на их форму было достаточно. что бы понять — перед нами представители "доблестной" заокеанской армии. Э-хе-хе, как на фронтах воевать, так их бьют все кому не лень, а вот в уже побежденной стране они развернулись с размахом.

Чмо болотное… Все трое, потому что они даже не обратили внимания на наше появление всего в двух десятках метров. Перестрелять такой, с позволения сказать, патруль могли даже подростки с пистолетами. Они даже автоматы свои прислонили к стене дома, будучи заняты чрезвычайно важным, по их мнению, делом. Каким? Смесью мародерства с насилием над гражданским лицом. Двое из них прижимали к кирпичной стене дома весьма красивую девушку, а третий деловито срывал с нее одежду. Серьги и цепочку он уже успел сорвать раньше, о чем свидетельствовали как капли крови в ушах девушки, так и выглядывающий из кармана мародера фрагмент золотой цепочки.

Видимо, насильнику хотелось еще и некоего подобия взаимности, поскольку он, вцепившись лапой в волосы своей жертвы, повернул ее голову лицом к себе и впился ей в губы поцелуем. И тут же издал дикий вопль вперемешку с кровавым бульканьем, отшатнувшись от девушки. Из его рта упругими толчками хлестала кровь, а он лишь вопил как резаная свинья, не в силах произнести ни одного внятного слова. девушка же, с искаженный от злобы лицом сплюнула себе под ноги кровавый комок, всего пару секунд назад бывший языком безостановочно орущего ублюдка.