Читаем Хроники Птицелова полностью

Мы совместными усилиями выбрались из опустевшего парка и устроились в ближайшем кафе-баре. Там Лилия сразу же заказала нам обоим по огромному сэндвичу и горячему имбирному коктейлю. Я и слова не успел вымолвить. Официантка отошла, а Лилия наконец расстегнула свое пальто, но снимать не стала. Под ним у нее оказалась вязаная серая кофта, а шею опоясывал тонкий голубой шарф с затейливой вышивкой, напоминающей иероглифические письмена. Или просто мне так казалось за всеми моими языковыми упражнениями.

– Ты не простужена? – не удержался я от вопроса. – Обычно в такую погоду не мерзнут.

– Обычно нет, – согласилась Лилия. – Но я только сегодня приехала. У нас не особо жарко, но здесь какой-то злой ветер.

– Злой? – Я улыбнулся.

– Злой. – Лилия утвердительно наклонила голову. – Я взяла эту одежду, если вдруг останусь на осень и зиму, но когда приехала, поняла, что и сейчас без нее не выживу.

– А откуда ты приехала?

– Из Гленхопа.

Нам принесли заказ, и Лилия буквально набросилась на еду. Видимо, и впрямь сильно проголодалась. Я, тоже принявшись за сэндвич, мысленно перебирал в уме страны. Поставил на Америку, хотя акцент Лилии совсем не был похож на американский.

Когда с едой было покончено, Лилия спросила, что я делал в парке так поздно, и после моего короткого объяснения мы заговорили о книгах. Лилия рассказала, что читать у нее никогда толком не было времени, однако с большим интересом расспрашивала меня, какие книги мне нравятся, требовала о каждой рассказать подробнее, прерывала на середине и строила свои догадки, чем закончится история. Какую бы книгу я ни упоминал, она все находила увлекательным. Умудрилась даже предположить, чем продолжится «Энхиридион» Августина, о котором я сказал уже забавы ради. Бесполезно; как мне довелось узнать впоследствии, любой предмет превращался для Лилии в интересную историю, будь это хоть учебник по высшей математике.

В тот вечер я проводил Лилию до дома, где она могла остановиться на ночь. Это было не очень далеко от моей обители, в старом многоквартирном доме в три этажа, рядом с заброшенной церковью, где я впервые воочию увидел Асфоделя. Я довел Лилию до самой квартиры, из которой на ее звонок вышла пожилая женщина.

– Лилия? – удивилась она. – Мне сказали, ты сразу пойдешь домой.

– Я не смогла найти ключи. Можно пока останусь у вас?

– Конечно! – Женщина радушно распахнула дверь, и я решил, что это ее родственница.

– Спасибо. – Уже за порогом Лилия обернулась и сказала: – Спасибо, Маркус. Еще увидимся!

В тот момент я не знал, радоваться ли обещанию новой встречи. Лилия мне понравилась, но все-таки было в ней что-то странное. Хотя, думал я, может, просто сказался долгий перелет, потом потеря ключей – тот еще стресс. Хорошо еще, что родственница ее приютила.

На следующий день мне предстоял поход на кладбище и первое «публичное» чтение. Я был уверен, что за волнением Лилия вылетит у меня из головы, но не тут-то было. Я лег спать с мыслями о ней, проснулся с ними же, и когда ко мне пришел Асфодель и сказал, что пора идти, я воззрился на него с таким видом, словно понятия не имел о том, куда это мы собрались. Но Асфодель знал, чем привести меня в чувство, и пообещал напоить меня кофе, если я немедленно не проснусь. Эта угроза действовала безотказно.

Я давно не был на кладбище. До отъезда родители регулярно таскали меня на могилу сестры, пытались и после моего возвращения, но я ссылался на дела. Теперь же, когда Асфодель вел меня по тропинкам, я был неприятно поражен тем, как все изменилось.

Ограды многих могил облезли или вовсе были поломаны. Памятники пестрели многочисленными сколами. Дорожки заваливал мусор, как если бы люди вдруг нашли хорошим отдыхом выпивать в компании ушедших близких.

Асфодель привел меня на площадку, окруженную могилами. Я морально готовился увидеть белесые силуэты, но ничего подобного не было. Только старый человек сидел на гранитной плите с книгой в руках.

Увидев нас, он встал.

– Это Маркус, – сказал Асфодель, повернулся ко мне и кивнул на старика. – А это Чтец. Ты займешь его место, но пока он будет наблюдать за тобой, объяснять и поправлять.

После этого дня моя жизнь стала постепенно входить в приятно заурядное русло. Я приходил на кладбище, читал, иногда поднимал глаза от книги и видел человеческие силуэты. В них не оказалось ничего страшного. Они молча сидели или стояли вокруг меня, как дети, жадно слушавшие сказку. Иногда я слышал слабое эхо их голосов, просящих меня в следующий раз принести такую-то книгу на таком-то языке. Асфодель был, как обычно, прав: запросов оказалось великое множество, и говорили призраки на самых разных языках. Мне было интересно, как здесь оказались такие разные люди, но и Асфодель, и Старый Чтец напутствовали меня, что нельзя приставать к мертвым с расспросами. Я вполне это понимал. И было нечто невыразимо скорбное в силуэтах, трепетно ловящих каждое слово очередной истории и робко и тоскливо спрашивающих о книгах, которые они когда-то любили или просто хотели прочесть, но не успели.