Читаем Хроники Птицелова полностью

Я переключился на следующий файл. На сей раз страницу засняли полностью, на ней было изображено растение с зелеными и желтыми листьями. Строки рядом подробно описывали его внешний вид, а также уверяли, что листья настолько жесткие, что сжевать их непросто, и напоминают они кожуру апельсина, а на вкус горько-сладкие, зато хорошо помогают от «кровавого кашля» и «африканской лихорадки».

Прочитав это, я подумал, а не разорил ли Асфодель сад Далтараэтрон, чтобы вылечить нас с Раулем от малярии.

– Ну как, прочитал? – шутливо спросил продавец, возвращаясь на свое место у кассы со стопкой книг. За ним вереницей шли покупатели.

– Конечно. – Я усмехнулся. – Спасибо, что показали. И за рассказ.

После этого, когда я бывал в библиотеках, магазинах и прочих местах, с тем чтобы найти что-нибудь для Альберта или эзотерика, я пару месяцев интереса ради искал и информацию о Троеграде или троеградцах. Бесполезно. Я искал в нескольких европейских странах, но не нашел ни одного упоминания.

Однако вот что любопытно. При том что о Троеграде нигде не было написано, некоторые люди все-таки знали – если не о нем, то о троеградцах. Так, в Испании, пока я ждал окончания отпевания у кладбищенской ограды – сразу после этого мы с Раулем должны были отправиться в аэропорт, чтобы лететь во Францию, – от нечего делать я разговорился со сторожем. Он начал рассказывать мне о своем умершем брате, бездельнике и законченном эгоисте, и я как-то машинально спросил, не троеградец ли он. Сторож ответил:

– Да нет, конечно… Хотя если бы – местечко на этом кладбище нашлось бы.

– В смысле? – не понял я.

– Ну, там, справа – могилы троеградцев. Правда, давненько там уже никого не хоронили. Годов с сороковых, наверное.

Я пошел посмотреть на эти могилы. Ничего особенного в них не было. Мраморные надгробия, венки и трепещущие ленты, словно каждый из покоящихся здесь при жизни был уважаемым военачальником. Но фамилии, выбитые на плитах, ни о чем мне не говорили.

Кстати, тогда же случилась моя первая встреча с будущими слушателями – и с другим Чтецом. Я направился к выходу с кладбища, но немного заплутал. Оглядываясь, я шел по тропе и чуть не врезался в высокий памятник. Это был ангел, закрывший лицо руками; у его ног лежали каменные цветы, как если бы он только что выронил их, но поверх них кто-то положил и живые розы. Они уже увяли, но все равно казались чудесным продолжением каменного изваяния, как будто оно постепенно становилось живым, пытаясь разорвать путы вечного холода.

Я залюбовался этой картиной, чувствуя при этом пронизывающую тоску, и не сразу понял, что вижу за памятником странное мельтешение. Призрачные силуэты неясно колебались в зыбком осеннем воздухе, как если бы неподалеку находилось озеро, и блики, отброшенные водой, чудесным образом скользили по легкому ветру. Я сначала присмотрелся, чувствуя непреодолимое любопытство, потом, заметив, что силуэты похожи на человеческие, отступил. В тот же момент за моей спиной раздалось:

– Привет. Заблудился?

Голос прозвучал угрожающе. Я, и без того напряженный неясными видениями, резко обернулся. Передо мной стоял человек лет двадцати пяти, черноволосый, с глубокими синими глазами, которые при взгляде на меня сразу утратили свое грозное выражение. Мое лицо тоже, наверное, изменилось. Не знаю, как объяснить, но, едва глянув друг на друга, мы сразу все поняли.

– Ты тоже Чтец, да? – спросил он и протянул мне руку. Он говорил по-испански. – Меня зовут Амбросио.

– Маркус. – Я протянул свою и уточнил, тоже по-испански: – Пока еще только учусь. А это… – Я указал назад, за памятник.

– Не видел их еще? – Амбросио понимающе кивнул. – Привыкнешь. Обычно они так не показываются, но, наверное, приняли тебя за мою смену. – Он рассмеялся. – Я как раз иду читать. Сегодня – на арабском. Извини, что напугал. Здесь иногда приходится разгонять людей.

– Почему?

– Они портят памятники. – Амбросио поморщился. – Или шляются тут без дела, чтобы скоротать время, сделать фотографии. Мертвых это тревожит, но сторожу это не объяснишь. Только и говорит, что у него нет прав гнать людей, пока он не увидит лично, что они делают что-то не так. Но как ему увидеть, если он торчит у ворот? Пришлось взять дело в свои руки. Сейчас все гораздо лучше, чем раньше.

– Как же ты их отвадил? – поинтересовался я.

Амбросио кивнул на статую плачущего ангела. Потом подошел к ней и осторожно, почти нежно коснулся каменных цветов.

– Поставил его. Те, кто приходит сюда без дела, при его виде поворачивают назад. И раскаиваются, что вообще посмели ступить сюда.

– Я подумал, что эта статуя очень красивая и как будто живая, – поделился я. – Но еще чувствовал что-то вроде тоски…

– Все правильно, – улыбнулся Амбросио. – Но ведь ты Чтец. А приди сюда кто-нибудь с плохими или просто бестолковыми намерениями, тоска охватит их целиком и долго не оставит.

– Разве Чтец может так сделать? – озадачился я.

Амбросио покачал головой.

– Нет, конечно. Мне помог ангел. Внутри – его перо.